Лишь скрип половиц
Мы отправились на Передовую, 23/1, чтобы посмотреть, как живут семьи внутри полувековой общаги — между маленькими комнатушками с выцветшими желтыми стенами, словно сошедшими со страниц романов Достоевского, и общими душевыми, облицованными ярко-синей плиткой, напоминающей о давно заброшенном бассейне.
… За окнами панельного здания город не умолкает ни на минуту: гудят автомобили, спешат люди, светофоры мигают в бесконечном ритме мегаполиса. Но стоит переступить порог старого общежития, как тебя окутывает необыкновенная тишина. Лишь скрип половиц под ногами и редкий звонок двери напоминают о присутствии людей. Когда-то здесь было совсем иначе. В этих двухэтажных стенах разносился звонкий детский смех, эхом отражавшийся от облупившейся краски, а маленькие жильцы устраивали настоящие мини-приключения: играли в прятки, гоняли по местному тенистому парку, а по вечерам старые гаражи превращались в импровизированные «дискотеки». Все это кажется далекой историей, застывшей в памяти стен, которые видели не одно поколение.
Общежитие на Передовой, 23/1, построенное в 1954 году, когда-то принадлежало Всероссийскому научно-исследовательскому институту масличных культур имени В.С. Пустовойта. Почти все его жильцы были научными сотрудниками — их тут до сих пор называют «институтские». Здесь сформировалась настоящая общность: соседи помогали друг другу чинить велосипеды, присматривали за детьми, делились мелкими радостями и проблемами. Сегодня же, по рассказам старожилов, все кардинально изменилось.
Нет ничего более постоянного, чем временное
В узком коридоре, где витает аромат свежей стирки и старой краски, половицы будто хранят эхо давно минувших шагов. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пыльные оконные стекла, рисуют на выцветших стенах причудливые узоры из света и тени. Именно здесь, в здании, которому уже перевалило за полвека, обрела свой дом Елена Алеськова. Она живет тут 33 года, и каждый уголок этого здания — от общих кухонь с доисторическими плитами до общих душевых, облицованных той самой синей, «бассейновой» плиткой, — стал для нее не просто местом проживания, а неотъемлемой частью личной истории.
— Я ведь думала, что перееду всего на год. Просто временное пристанище, пока не устроится жизнь. Но потом… — Елена делает паузу. — Потом начались дефолты, которые заставили пересмотреть все планы, родители заболели, и нужно было находиться рядом, чтобы за ними ухаживать. А сын рос, и каждый день рядом с ним был дороже любых перемен. Так и осталась. Вот уже, считайте, вся жизнь прошла в этих стенах. И это уже не просто стены — это часть моей личной истории.
Дни рождения на общей кухне
Елена вспоминает 80-е с особой теплотой. Тогда двухэтажное общежитие было словно большой улей, живущий по собственным строгим, но понятным правилам. Кстати, общежитие женщина в свое время выбрала, потому что брат помог с комнатой. В те времена найти жилье было задачкой со звездочкой, а родственник как раз жил здесь. Чуть позже он женился и переехал.
— Каждая мама знала, когда ее очередь мыть коридор. Дежурства — по кухне, по этажу, — рассказывает она. — Общая кухня тогда была центром вселенной. И детей — тьма! Разом 16 человек гуляло. Мы даже не беспокоились, где они — знали, что гуляют в институтском парке. В девять вечера все — тишина. Дети спят, взрослые на кухне разговаривают, чай пьют. Все семьи держались вместе.
На лестничной площадке второго этажа, где на стене до сих пор висит слегка пожелтевший портрет Моны Лизы, когда-то собирались с гитарой, пели песни.
— Мне тогда было 28, сыну три года. Молодость, смех, разговоры до ночи. Хорошее время.
О праздниках Елена говорит особенно тепло, так, будто вместе с воспоминанием возвращается запах ванильного теста и гул голосов из детства, когда дни рождения праздновали прямо на общей кухне. Улыбка появляется сама собой.
— Тогда ведь бедность была, — продолжает наша собеседница. — Но каждая мама старалась: пекла тортик, надувала шарики — делала все, чтобы дети хоть на день почувствовали сказку. Кто-то горячее принесет, кто-то пирожки, я — конфеты и бананы. Вот радости-то было! Дети бегают, визжат, взрослые за общим столом пьют чай, смеются. Как большая дружная семья.
Новый год в фойе
— Мы всегда тут в прятки играли, носились до поздней ночи, — с улыбкой вспоминает Ольга Морозова, «коренная» жительница этого дома, чье детство прошло именно здесь. — А сейчас… тихо. Совсем другое время.
В ее словах слышится легкая ностальгия по ушедшим дням, когда эти коридоры и двор гудели от детского смеха. Ольга помнит времена, когда два этажа общежития были до отказа заполнены семьями, а на улицу высыпала целая ватага ребятни. Без гаджетов и бесконечных экранов, дети устраивали дискотеки прямо в гаражах, собирались всей компанией и играли до глубокого вечера. Соседи были не просто людьми за стеной — они жили как одна большая семья.
— Мы очень дружили, — подтверждает Ольга.
По ее словам, когда-то даже Новый год встречали в фойе, накрывая столы — люди занимали полностью два этажа, и праздники отмечали не пышно, но очень искренне, тепло, с ощущением плеча рядом. В те годы соседские двери почти не запирались, а детский смех не мешал — он объединял.
Ольга переехала сюда вместе с семьей в конце 1990-х. Родители накопили денег и приобрели комнату. А через пару лет купили и вторую, объединив обе в небольшую квартирку. Теперь Ольга живет здесь уже со своей семьей: двое ребятишек — мальчик и девочка, и муж. И они вполне довольны. Единственное, не хватает старого духа соседской сплоченности.
Теперь каждый сам за себя
— Наверное, мне было лет 10-12, тогда все и начало меняться, — задумчиво говорит Ольга.
А Елена вспоминает:
— Да, пришли 2000-е. Все резко изменилось. Семьи получили квартиры, разъехались. Остались одиночки, кто-то комнаты продал, кто-то сдал.
С приходом новых, зачастую временных жильцов изменился и уклад.
— Стали возникать ссоры, появились чужие люди, шум. Мы-то привыкли, что чисто, спокойно, свои. А тут… — Елена делает паузу. — Так лет десять продолжалось, пока все не устаканилось. Коридоры почти опустели, и теперь этот дом живет по другому принципу: каждый сам за себя.
Для Елены это десятилетие стало временем настоящих испытаний:
— В те годы я работала фармацевтом в двух аптеках — чтобы семью прокормить. В свое время окончила медицинский колледж — меня всегда тянуло к этой науке. Работу свою искренне любила, несмотря на бесчисленные переработки.
Муж часто уезжал в командировки, даже в Чечню. Сын рос, брат развелся, мама заболела. Вся семья — Елена, сын, брат и мама — жили в одной небольшой комнате.
— У меня двухъярусная кровать плюс диван — и все, — смеется она. — В тесноте, да не в обиде. Я ночью еще вахтами подрабатывала. Утром — домой, сына в школу, вечером — снова на работу. Так и тянула.
Тихая жизнь и прочные нити
Сегодня жизнь в общежитии течет спокойно.
— Парень, что живет рядом, — программист. Днем спит — ночью работает. Женщина с другой стороны приходит только вечером. Никого больше, — рассказывает Ольга.
Я смотрю на узкий коридор: старые двери, за каждой из которых прячется своя история. Когда-то здесь даже очередь в душ вечером становилась событием, а сегодня тишина звенит между стен.
— Раньше все было по-другому, — продолжает Ольга, проводя ладонью по стене. — Очередь в душ, общий чайник, разговоры до ночи. Сейчас все свободно, но и людей почти не видно.
А вот Елена Алеськова делится тем, что осталось неизменным.
— Например, мы до сих пор дружим с Вадиком и Аленой, — улыбается она. — Наши дети вместе выросли, теперь у самих уже свои семьи. Мы всегда советовались, помогали друг другу. Он, Вадик, филолог, подсказывал, как с сыном разговаривать: не ругаться, а понимать. Я ведь с утра до ночи на работе, а он рядом, поддерживал. Такие люди — это счастье.
Сейчас Елена вышла на пенсию, но продолжает трудиться в пирожковой неподалеку (из фармацевтики ушла, потому что далеко добираться). Говорит, что ее работа чем-то напоминает аптеку:
— В аптеке ведь тоже кому-то совет дашь, кому-то — лекарство. А тут — пирожок. Но с тем же вниманием.
Ольга и ее семья тоже не сдаются. Муж сам отремонтировал их часть общежития: заменил краны, выровнял стены, сделал общий душ довольно уютным. Их квартира превратилась почти в отдельное жилье — две комнаты, своя кухня.
— Мы привыкли к этому дому, — говорит Ольга тихо. — Все тут знакомо: каждый звук, каждый угол. Это, как ни странно, дает чувство покоя.
«Все равно хорошо»
За окном уже обыденный для жителей пейзаж — серый двор, облупленные стены, проржавевшие качели. Детский смех здесь теперь редкий гость.
— Знаете, — говорит Елена Алеськова тихо, глядя в окно, — все равно хорошо. Здесь моя жизнь. Здесь сын вырос. Здесь мои люди.
Сегодня старое общежитие — это не просто стены и комнаты. Это живая память о детстве, о крепкой дружбе и соседских связях. Это место, где, несмотря на пустеющие коридоры и почти забытые традиции, жизнь продолжает свой путь. Взрослые здесь все так же заботятся о детях, о своем крохотном мире, стараясь сохранить уют своими силами. Жизнь продолжается — в смехе детей, запахе домашнего ужина и в тихих вечерах, проведенных на маленькой лавочке во дворе, под теплым светом из окна, где когда-то звучали голоса десятков жильцов.
