След московского модерна
Начало XX века стало для Российской империи временем невиданного экономического подъема. Столыпинские реформы и рост аграрного сектора привели к значительному повышению доходов населения, особенно в плодородных южных регионах. Урожай перестал быть лишь источником пропитания, превратившись в капитал. Западные финансисты с восхищением предсказывали, что к 1930-40 годам Россия обгонит ведущие европейские державы по ключевым экономическим показателям.
На Кубани этот расцвет был особенно заметен. Благодаря грамотному руководству наказного атамана Кубанского казачьего войска генерал-лейтенанта Михаила Павловича Бабыча регион переживал настоящий строительный бум. Если в 1902 году в Екатеринодаре было построено 176 домов, то всего через десять лет эта цифра взлетела до 761. Спрос на жилье и торговые площади рос в геометрической прогрессии, и местные предприниматели активно вкладывали капиталы в недвижимость.
Архитекторы едва успевали принимать заказы. Каждый состоятельный горожанин стремился выделиться оригинальным особняком или доходным домом. В моде был русский модерн, родоначальником которого считался знаменитый академик Федор Шехтель.
Известный краевед Виталий Бардадым, автор книги «Архитектура Екатеринодара», подчеркивал:
«Именно Шехтель в 1908 году направил в Екатеринодар своего талантливого ученика архитектора Александра Козлова для строительства Зимнего театра. Козлов блестяще справился с задачей, возведя четырехэтажный «Храм Мельпомены» полностью из железобетона. Решив связать свою судьбу с Кубанью (он женился на местной казачке Екатерине Золотаревской), Козлов остался в городе».
Женившись на казачке Екатерине Николаевне Золотаревской, Александр Андреевич получил «постоянную прописку» в Екатеринодаре. Его работоспособность поражала современников: за год он мог возводить до десятка зданий. За пять-шесть лет архитектор построил, помимо театра, три гостиницы и десятки особняков и доходных домов. Эти постройки до сих пор формируют облик исторического центра.
Стреловидные купола и эркер-балкон
Особое место в творчестве Козлова занял заказ от екатеринодарского мещанина Христофора Хлебникова. Разбогатевший предприниматель, владевший несколькими участками на Базарной, решил заявить о своем статусе, приобретя землю на центральной улице Красной для «грандиозной постройки».
Хлебников пожелал не просто доходный дом, а архитектурный манифест — здание в стиле мусульманского зодчества. Александр Козлов принял вызов, создав проект в роскошном мавританском стиле. Дом предназначался исключительно для сдачи в аренду.
Вскоре среди привычных одноэтажных лавок вырос двухэтажный «мавританский дворец». Его фасад украшали стреловидные купола, центральный эркер-балкон с башенкой и яркий восточный орнамент, выполненный синими глазурованными изразцами. Встроенные электрические часы, подсвечивавшиеся ночью, лишь подчеркивали современность этого восточного чуда. Здание, словно сошедшее со страниц сказок Шахерезады, производило впечатление настоящего дворца. Хотя специалисты и называли его стилизацией, они отдавали должное мастерству архитектора, который следовал принципу: хозяин — барин: он заказывает, а мы строим.
Во дворце кипела жизнь
Это был не просто дом, а настоящий дворец в духе итальянского палаццо. В начале 1913 года в первых номерах областной газеты появилось объявление о переезде ювелирного магазина Леона Яковлевича Гана в новое просторное помещение, где всегда был богатый ассортимент часов, золотых, серебряных и бриллиантовых изделий.
«Лучшая многолетняя репутация моего магазина, даже за пределами Кубанской области, — сообщал Ган, — дала мне возможность расширить свое дело и устроить по величине магазин, красотой не уступавший лучшим магазинам Парижа, Берлина и Вены…»
В первых этажах дворца кипела жизнь. Здесь, помимо магазина Гана, открылся ресторан-шашлычная «Арарат», где можно было попробовать как крымские чебуреки и шашлык, так и изысканные блюда европейской кухни. Вечерами здесь работали бильярдные и играли струнные оркестры.
В этом же здании размещался Кубанский центральный союз учреждений мелкокредитных кооперативов, что было весьма примечательно. К 1 декабря 1913 года в станицах и хуторах Кубани существовало около 250 кредитных организаций. Кубанский союз объединял 93 ссудо-сберегательных товарищества с примерно 67 тысячами вкладчиков и капиталом свыше двух миллионов рублей. В отличие от современных акционерных банков, которые часто обогащаются за счет вкладчиков, Кубанский центральный союз был настоящей народной организацией, созданной для поддержки казачества и крестьянства.
Драматичный финал
После установления советской власти здание не утратило своей значимости, но сменило хозяев: в разные годы здесь располагались Кубано-Черноморская биржа, райком ВКП(б) и райком ВЛКСМ.
К сожалению, архитектурному шедевру не суждено было пережить войну. «Мавританский дворец» был разрушен в 1943 году.
«Старинные дома, как и человеческие судьбы, обрастают легендами. Замечательное здание в мавританском стиле было разрушено в 1943 году — в него попала бомба. Рассказывают, что в нем во время оккупации размещалась не то резиденция бургомистра, не то восседал главный редактор оккупационной газеты. Хотя достоверно известно, что сама редакция русской оккупационной газеты «Кубань» находилась в 1942-1943 годах в бывшем доме доктора Рохлина (Рашпилевская, 50). Партизаны сообщили командованию Красной Армии, что за «зубр» сидит в «мавританском дворце». И какой-то русский летчик-храбрец вызвался уничтожить это «гнездо шпионов и предателей», — читаем в книге Виталия Бардадыма «Архитектура Екатеринодара».
Сегодня эта уникальная постройка осталась лишь на старых фотографиях. На месте, где когда-то стоял восточный дворец, в 1950-х годах были возведены типовые кирпичные пятиэтажки для нефтяников.
