Либералам их революционные настроения не помогли
Революцию в России спровоцировали экономический кризис и неудачный ход Русско-японской войны, закончившейся подписанием мирного договора, по которому Россия уступила Японии часть своих территорий. Боевые потери русской армии составили, по некоторым данным, до 300 тысяч солдат и офицеров, в том числе свыше 50 тысяч погибших.
Революционные события, начавшиеся в Петербурге, продолжались два с половиной года и привели к тому, что власть была вынуждена пойти на некоторые уступки. 17 (30) октября 1905 г. император подписал манифест, в котором даровал «населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». В стране прошли выборы в Государственную Думу, и было установлено «незыблемое правило, чтобы никакой закон не мог восприять силу без одобрения Думы». Через несколько лет, в феврале 1917 г., именно Государственная Дума привела к падению самодержавия и ввергла страну в хаос революций и Гражданской войны.
Летом-осенью 1905 г. социал-демократия провозгласила курс на подготовку всеобщего восстания для смены власти. Началась кровавая вакханалия. Крестьяне жгли помещичьи усадьбы. «Революционеры» всех мастей до анархистов и обычных уголовников включительно для пополнения своих партийных касс грабили банки и убивали правительственных чиновников. Террор докатился до Екатеринодара. Здесь от рук злодеев погибли правитель канцелярии начальника Кубанской области и наказного атамана коллежский советник С.В. Руденко, помощник екатеринодарского полицмейстера Григорий Журавель. «Революционерами» в целях наживы было убито несколько екатеринодарских купцов, а также большое количество полицейских чинов.
Причем в самом Екатеринодаре общество разделилось на поддерживающих государственный строй и на «требующих перемен». Либеральные взгляды были характерны для большинства гласных Екатеринодарской городской думы и управы. Городским головой в то время был юрист и предприниматель Гавриил Чистяков. После гибели С.В. Руденко, слывшего монархистом, ни сам городской голова, ни кто-либо из членов его управы на похороны не явились. Более того, городские чиновники даже не посчитали нужным прислать погибшему траурный венок. Либералы по всей России поддерживали «революционный порыв трудящихся масс» и в итоге привели к падению государственного строя России, не понимая, что этим открыли ящик Пандоры для более грозного врага.
Забегая вперед, отметим: когда советская власть впервые пришла в Екатеринодар в марте 1918 г., среди ее первых жертв были такие вот либералы и в их числе самый революционный городской голова столицы Кубани нотариус Георгий Глоба-Михайленко. В 1905 г. он был членом кубанской «Просвiты» — организации, ставившей своей целью формирование национального самосознания кубанцев украинского происхождения, он призывал к свержению царизма. В первый день установления советской власти в Екатеринодаре — 1 марта 1918 г. — «была арестована группа лиц мирного населения, преимущественно интеллигенции, и все задержанные в числе 83-х лиц были убиты, зарублены и расстреляны без всякого суда и следствия. Ряд свидетелей, а равно врачи, осматривавшие затем убитых, удостоверили случаи зарытия недобитых, недорубленных жертв. В числе убитых опознаны: член городской управы Пушкарев, нотариус Глоба-Михайленко…»
Вот такая была обстановка в Екатеринодаре в годы Первой русской революции. Где уж там было разобраться в «политическом моменте» рядовому кубанскому казаку.
Мечтали о возвращении домой и земледелии
Для спасения страны от революционного хаоса в октябре-ноябре 1905 г. в 20 губерниях империи было объявлено военное положение. Для подавления выступлений правительство вынужденно задействовало армию. Основная роль отводилась казачьим частям. 1 ноября 1905 г. было объявлено о мобилизации казачьих частей 3-й очереди. Так, только в Кубанской области мобилизовали 24 сотни казаков 3-й очереди, а к концу ноября объявлено о мобилизации всех полков 3-й очереди. Это обуславливалось тем, что для охраны усадеб и важных промышленных объектов российские губернаторы просили исключительно казачьи части как наиболее благонадежные.
Однако ставка правительства на увеличение численности казачьих частей неожиданно дала противоположный результат. Если в годы Первой мировой войны на защиту Отечества кубанское казачество встало поголовно, то в 1905 г. эффект был обратным. Война закончилась, а потому казаки 2-й и особенно 3-й очереди, насильно отрываемые от своего хозяйства, призыв на внутреннюю (считай — полицейскую) службу не поддержали.
Здесь читателю необходимо пояснить, что 2-я очередь состояла из казаков, отслуживших в первоочередных частях и находящихся на льготе. Их возраст составлял от 26 до 29 лет. В 3-й очереди — от 30 до 33 лет, то есть, по казачьим суждениям, уже солидных дядек, давно имеющих свои хозяйства и по 5-6 детей на руках. Эти казаки призывались на ежегодные месячные военные лагерные сборы, как правило, проходившие на территории их отделов. На военную службу вне войска они призывались указами императора только в военное время.
Кроме того, располагаясь в городах и на крупных узловых станциях, казаки подвергались активной пропаганде представителей различных партий. Как правило, большинство казаков были безграмотными в политических вопросах и являлись хорошей средой для пропаганды. Партийные агитаторы привлекали их тем, что обещали решить их насущные проблемы, связанные с улучшением довольствия, обмундирования и главное — скорейшей демобилизации и возвращения в свои станицы. Поэтому их лозунги находили благодатную почву в казачьих головах. А для того чтобы переломить настроение казачества в свою сторону, в Кубанском комитете РСДРП создали специальную казачью группу. Среди ее участников — елизаветинские казаки, братья Дмитрий и Ян Полуяны, казак станицы Троицкой В.Ф. Костенецкий и др.
Революционная работа в воинских частях давала свои результаты. Солдатские бунты прошли во многих гарнизонах империи. В Кубанской области — в Екатеринодаре и центре отделов — Армавире и Майкопе.
«Сюрприз для революции»
Казаки терской станицы Незлобной 4 декабря 1905 г. на сходе пошли еще дальше и заявили:
«Обсудив современное положение дел в нашем многострадальном Отечестве, мы постановили требовать немедленного созыва народных представителей на основе всеобщего, равного, тайного и прямого голосования… передачи всех удельных, дворцовых, монастырских и частновладельческих земель во владение трудящегося класса… сокращения срока военной службы до двух лет и отмены офицерских прислуг… отмены смертной казни и полной амнистии политическим преступникам… уничтожения сословий и полного самоуправления».
Вот так — ни больше, ни меньше — уничтожение сословий, к которым в то время властями официально было отнесено само российское казачество.
Благодаря пропаганде казаки отказывались исполнять полицейские обязанности. Призванные из запаса 14-й (Майкопский) и 17-й (Уманский) кубанские пластунские батальоны наотрез отказались исполнять обязанности полиции и потребовали демобилизации. На станции Минеральные Воды они провели совместный с рабочими митинг, заявив, что они на стороне народа. Железнодорожники предоставили им эшелоны для отправки на родину.
Теперь что касается восстания казаков 2-го Урупского полка. В советское время этому событию уделялось особое значение. В целях написания «правдивой», с их стороны, истории борьбы с царизмом и участия в ней «прогрессивных» казаков в 1926 г. истпартом Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) была издана отдельная брошюра Л. Ильина «Восстание 2-го Урупского казачьего полка в 1905 году». В ней, в частности, говорилось: «Казачество, давно служившее самым верным орудием в руках царизма против народного восстания, решившееся на выступление против существовавших порядков, — явилось сюрпризом для революции». То есть большевистские лидеры даже не рассчитывали в своих планах на поддержку казаков. А тут такой сюрприз. Отсюда и чрезмерная пропаганда этого так называемого восстания кубанских казаков против царской деспотии. Ну а что же было на самом деле?
Закубанцы жили намного беднее своих собратьев
Казаков 2-го Урупского полка мобилизовали на службу 22 ноября 1904 г. из 46 станиц Майкопского отдела. Это были закубанские станицы, заселенные только в 60-х годах XIX века и имевших не более 40 лет от роду. Большие участки земли здесь раздавались в собственность генералам, офицерам и чиновникам, причем, как правило, это были лучшие участки земли. Земли для казачьих наделов катастрофически не хватало. В отличие от зажиточных черноморских и старолинейных кубанских станиц закубанцы жили намного беднее. Само переселение для казаков было разорительным. Экономическая жизнь закубанских станиц развивалась слабо.
Так, в интересующем нас 1905 г. на одного казака в Екатеринодарском отделе приходилось станичных капиталов от 18 рублей, а в Майкопском — только от 4 рублей на казака. Таким образом, вызов на службу казаков 2-й очереди изначально поставил их в трудное экономическое положение и соответственно вызвал их недовольство. А использование казаков не для защиты Отечества, а для выполнения полицейских функций вызывало уже открытый ропот.
Мобилизованный полк вместо фронта назначили для несения внутренней службы в Екатеринодаре. Возможно, в выборе начальства сыграл тот факт, что Урупский полк до 1889 г. дислоцировался в Екатеринодаре. 2-я, 4-я и 6-я сотни полка были направлены в Новороссийск, где, как известно в том же 1905 г. рабочие создали свою Новороссийскую республику.
В это же время на пост наказного атамана войска назначается не казак и не знакомый с казачьей спецификой человек — генерал-лейтенант Д.А. Одинцов, ранее занимавший должность губернатора Бакинской губернии. Поначалу урупцы добросовестно исполняли свою службу. По свидетельству его командира, полк неоднократно вызывался на помощь гражданским властям, причем в Новороссийске и дважды в Екатеринодаре казаки даже применяли оружие. Однако со временем положение стало меняться.
После подписания Манифеста о свободах воинские чины также почувствовали себя полноправными «гражданами» и стали посещать эти ранее запрещенные собрания. Солдаты, в том числе казаки, получив приказ от своего начальства для разгона таких «разрешенных царем» собраний, стали сомневаться в законности таких приказов. Все это приводило к ослаблению воинской дисциплины в частях.
Кроме политических мотивов, к восстанию урупцев привели и чисто бытовые вопросы: размещение их в не приспособленных для жилья помещениях, скверное питание и обеспечение фуражом лошадей. А также неподобающее казачьим традициям поведение некоторых офицеров. Но главное — после окончания войны казаки рассчитывали на скорую демобилизацию, а она каждый раз откладывалась. На настроениях полка сказывалась специально направленная агитация, которая дала свои плоды: урупцы вскоре заявили, что не будут стрелять в своих братьев.
И случай вскоре представился. В ноябре 1905 г. в городе восстали солдаты дислоцированного в Самурских казармах Анапского батальона. Солдаты отказались подчиняться начальству и выдвинули свои условия, в основном экономического порядка. Урупцы послали в батальон своих представителей — казаков Чумакова и Корягина, которые доложили в полк о требованиях солдат. Казаки приняли решение в случае поступления приказа о расправе с анапцами приказ не исполнять. Ряд казаков полка пошел еще дальше, призывая поддержать рабочих, стремившихся захватить власть в Екатеринодаре.
Об этих настроениях узнал командир полка войсковой старшина Котрохов. Алексею Андреевичу Котрохову на тот момент было 48 лет, казаком он не был, происходил из дворян Ярославской губернии. До назначения на должность командира был помощником командира 1-го Полтавского полка. Он был участником Русско-турецкой войны и, судя по наградам, храбрым офицером. За боевые отличия награжден анненским оружием с надписью «За храбрость» и орденом Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом. Он попытался своей властью изолировать ряд наиболее активно настроенных казаков во главе с казаком Маковкиным, которого отправил в командировку в Новороссийск.
«Требуем распустить полк по домам в семидневный срок»
В ночь с 15 на 16 декабря урупцы все же решили перейти к действиям. Формальной причиной восстания послужило жестокое обращение начальства с казаками. Восставшие избрали временным командиром полка казака станицы Псебайской старшего урядника обозной команды А.С. Курганова. Командирами сотен — урядников Крикунова, Гречанова, Корягина, Шилова и вахмистра Бычкова. Казаки обсудили и приняли требования к наказному атаману: роспуск полка по домам, удовлетворение всеми видами довольствия, подписка начальства о том, что никто из полка не будет наказан, и смягчение наказания казаку Семкину, осужденному в дисциплинарный батальон за противоправную деятельность. То есть ни одного политического лозунга не было. Одновременно казаков Игуменного и Сушкова направили в Новороссийск, чтобы привести в полк три расположенных там сотни полка.
Уже на следующий день, 19 декабря, Наказной атаман вместе со своим старшим помощником генерал-майором М. Бабычем и начальником штаба полковником В. Пржевальским прибыл в расположение 3-й сотни, где собрались казаки полка, и выслушал их требования. Попытки атамана призвать казаков к порядку успеха не принесли.
«Требуем распустить полк по домам в семидневный срок!» — заявил атаману Курганов.
В тот же день офицеры полка предприняли безуспешную попытку захватить знамя и денежный ящик полка. В итоге доступ командира и офицеров в полк был запрещен. Попытки генерала Бабыча задействовать для наведения порядка в полку пластунов формируемого в Екатеринодарском отделе 13-го пластунского батальона также ни к чему не привели.
20 декабря командир полка Котрохов зачитал казакам ответ наказного атамана, который отказался исполнять требования казаков о демобилизации. Атаман стал собирать верные силы для водворения порядка в полку.
Узнав об этом, 23 декабря с помощью стачечного комитета екатеринодарских железнодорожников полк погрузился в поданные вагоны и отправился в станицу Усть-Лабинскую, а оттуда в пешем порядке — в станицу Гиагинскую. 27 декабря он выступил в центр отдела — Майкоп.
По пути в казачьих станицах казакам была оказана полная поддержка. В Майкопе урупцев встречало с хлебом и солью около 20 тысяч горожан. Однако атаман Майкопского отдела генерал-майор П.И. Косякин потребовал от них сдачи оружия и знамени. Казаки ответили отказом. Однако, как и в Екатеринодаре, они никаких активных действий не предпринимали.
В Майкопе казаки полка приняли и опубликовали воззвание «Ко всем гражданам России», в котором изложили свои основные требования.
Командование полка после расследования наказали поголовно
В начале января казаки вернулись в Гиагинскую. На повторный приказ наказного атамана вернуться на службу они вновь ответили отказом. Однако после поражения рабочих восстаний в Екатеринодаре, Новороссийске и Сочи судьба урупцев уже была решена. Против мятежного полка двинулись пять конных и две пластунские сотни с артиллерией, которые окружили станицу с четырех сторон. Командование предложило казакам сдаться. Перед угрозой артиллерийского обстрела родной для многих станицы мужчины приняли решение сложить оружие. Это было 8 февраля 1906 г.
Казалось бы, казачье восстание должно было быть жестоко подавлено. Ан нет. Из 432 участников восстания осудили только 39 казаков. 17 октября 1906 г. военно-окружной суд объявил свой приговор. Серьезно пострадали лишь его руководители. А.С. Курганова приговорили к 20 годам, а Н.П. Шумакова и И.В. Бычкова — к 15 годам каторжных работ. Их наказание было назначено с учетом смягчающих обстоятельств «ниже на две ступени». То есть смертная казнь и бессрочная каторга для руководителей «восстания» была заменена на более мягкое наказание. В отношении вахмистра И.В. Бычкова уже новый наказной атаман — уральский казак генерал-лейтенант Н.И. Михайлов — ходатайствовал сократить срок с 15 до 6 лет каторжных работ как «поддерживавшему порядок в хозяйственной части полка и сохранившему в целостности денежный ящик».
Тридцать три казака получили различные сроки содержания в военной тюрьме и службе в дисциплинарном батальоне. Троих и вовсе оправдали. В отношении остальных казаков, «поскольку 388 урупцев уже были лишены отпуска на один месяц», наказной атаман Михайлов предложил этой мерой наказания и ограничиться. Таким образом, казаки 2-го Урупского полка понесли наказание, несоизмеримое их действиям, описанным в советское время.
Курганов, Шумаков и Бычков отбывали каторгу менее 12 лет и были освобождены сразу после Февральской революции временным правительством как пламенные борцы с царизмом.
А вот командование полка после произведенного дознания было наказано поголовно. Так, вскрылось, что командир 5-й сотни есаул Булавинов завел в полку за сотенный счет «собственное хозяйство» из десяти собак, коровы и четырех лошадей; командир 4-й сотни есаул граф Салтыков «являлся в сотню в нетрезвом виде, а на доклад, что сотня уходит, ответил:
«Слава Богу, меньше хлопот…» Командир 1-й сотни есаул Козлов «прикладывал сотенную печать к разного рода брошюрам, представляемым ему казаками, не вникая в их содержание, а между тем эти брошюры были явно революционного содержания…»
Казаки полка около двух месяцев работали на покосе в станице Крымской, им обещали уплатить за работу по 25 копеек в день, а выдали по 1 копейке в день, остальные деньги офицеры присвоили. В Новороссийске казаки 6-й сотни разгружали вагоны. Железная дорога уплатила за работу, а казаки ничего не получили. Так что законных претензий у полка к своим командирам было предостаточно.
Всех сотенных командиров полка отстранили от командования. Командир полка войсковой старшина А.А. Котрохов в марте 1906 г. также был снят с должности. Новым командиром полка стал герой японской войны, будущий атаман Екатеринодарского отдела генерал-майор Павел Никифорович Камянский. 29 марта 1906 г. лишился своего поста и наказной атаман генерал-лейтенант Д.А. Одинцов. В июле 1906 г. он получил должность помощника командующего второсортного Омского военного округа.
Так можно ли назвать «вооруженным восстанием против существующего строя» выступление казаков 2-го Урупского полка? На мой взгляд, по ряду причин нет. Да, они отказались выполнять приказы своих проворовавшихся начальников, но на то были свои причины. Более того, в результате действий казаков не пострадал ни один человек. А вот большевики в своих целях во многом приукрасили роль «казачьего восстания».
Так закончилась история восстания 2-го Урупского полка. Сегодня о ней напоминает кубанцам лишь памятник восставшим урупцам, установленный в станице Гиагинской вновь воссозданного Майкопского отдела ККВ.
