Охота на Ильича
Родился Малянтович в Витебске, гимназию окончил в Смоленске, учился на юрфаке Московского императорского университета, где увлекся революционным движением, за что и поплатился: отсидел три месяца за участие в «преступном сообществе», был отчислен и выслан с запретом на проживание в Москве и Московской губернии.
Пришлось оканчивать Дерптский университет и выбирать стезю помощника присяжного поверенного. Быстро сделал адвокатскую карьеру и в 1898 году стал присяжным поверенным в Московской судебной палате — запрет на проживание был снят.
Вскоре имя Малянтовича зазвучало на громких политических процессах. Он выигрывал одно дело за другим, а всего их набралось свыше сотни. Одно из наиболее резонансных — процесс о наследстве знаменитого мецената Саввы Морозова, застрелившегося в Каннах в 1905 году. Речь шла о ста тысячах рублей, завещанных для передачи партии большевиков. Деньги ушли на дело революции, а передал их, получив по доверенности, лично Малянтович.
В 1915 году помощником Малянтовича стал будущий прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский, в ту пору начинающий адвокат-меньшевик. С подачи Вышинского Малянтович вступил в партию меньшевиков, но и к большевикам относился вполне сочувственно.
В сентябре 1917 года министр-председатель Временного правительства Александр Федорович Керенский предложил Малянтовичу должность министра юстиции и генерал-прокурора. Так бывший адвокат стал последним прокурором дореволюционной России.
По приказу Керенского Малянтович подписал телеграмму о взятии под стражу лидера большевиков Владимира Ильича Ленина, но нашел способ предупредить последнего о возможном аресте.
Через месяц, 25 октября 1917 года, Малянтович вместе с другими членами Временного правительства оказался в Петропавловской крепости, однако 27 октября был освобожден по личному распоряжению Ленина.
Предпочел быстро покинуть Петроград. А дальше Москва — Пятигорск — Екатеринодар. И возвращение к адвокатской практике.
«Безнадежно переполнен»
Екатеринодар в эпоху Гражданской войны переживал серьезный жилищный кризис. В июле 1919-го Кубанское краевое правительство продлило действие закона Временного правительства от 5 августа 1917 года о регулировании цен «на квартиры и другие помещения» и взаимоотношения между «наймодавцем» и «нанимателем» до «издания в законодательном порядке нового квартирного закона».
Ни старый, ни новый закон не могли спасти ситуацию.
Английский корреспондент, оказавшийся в стане Добровольческой армии, вспоминал:
«Когда столица генерала Деникина перебралась из Ростова в Екатеринодар, ситуация стала совсем тяжелой. Екатеринодар был «безнадежно переполнен»…
В городе в каждом доме или квартире комнаты были реквизированы вне зависимости от нужд владельцев, цеплявшихся за все, чтобы спасти себя от перспективы оказаться на улице, когда — в довершении всего! — они не могли даже забрать с собой свою мебель, которую должны были оставить вновь прибывшим чиновникам. В штабе, расквартированном в заброшенном магазине на центральной площади, можно было весь день видеть толпы возмущенных домовладельцев и их друзей, протестующих против реквизиции жилья, в то время как другая толпа, столь же огромная и почти такая же шумная, состоящая из офицеров и чиновников с женами, только что прибыла в город и не имела понятия, где найти ночлег. Как бывает всегда в подобных случаях, самые громогласные и настойчивые просители были на самом деле наименее нуждающимися, а добрая половина всех разговоров в Екатеринодаре касалась ошибок в работе служб по расквартированию».
Жилищный кризис ударил по Малянтовичу с самой неожиданной стороны: стоило ему совсем ненадолго уехать по адвокатским делам в одну из станиц, как его квартиру занял сотник Соловьев. По новому ордеру, выданному генерал-майором Репниковым.
Ордер был выдан с явным нарушением, но ни Репникова, ни Соловьева это не остановило. Апелляция к закону не возымела действия, два распоряжения атамана Филимонова о выселении Соловьева были проигнорированы, и Малянтович обратился к прессе.
«Сказка про репку» доктора Фрикена
В тот год в кубанской столице зарабатывал на жизнь журналистской работой Самуил Яковлевич Маршак. Писал стихотворные фельетоны для местной газеты «Утро Юга» под псевдонимом доктор Фрикен. Когда статья под названием «Реквизиционная вакханалия» о захвате жилья бывшего министра юстиции появилась в октябре 1919 года на страницах «Утра Юга», Маршак, не удержавшись, перешел со стихов на прозу и написал фельетон-сказку:
«Жил да был в Екатеринодаре присяжный поверенный. Занимал с семьей две комнаты.
Отлучился присяжный поверенный из города на несколько дней.
За это время комнаты его занял по ордеру некий сотник.
Вернулся присяжный поверенный. Зашел в свою квартиру, видит: на его кровати спит сотник.
Пошел присяжный поверенный к министру внутренних дел.
— Так и так, — говорит, — незаконным образом лишили меня квартиры.
— Ладно, — говорит министр, — идите с миром. Сегодня же будете ночевать у себя дома.
Но не тут-то было. Сотник пустил крепкие корни.
Ухватился за сотника министр. Тянет-потянет — вытянуть не может.
Обратился присяжный поверенный к начальнику реквизиционного отдела (он же начальник инженеров).
— Не тревожьтесь! — сказал ему начальник инженеров. — Я сотника выселю. Сегодня же будете ночевать у себя дома.
Но не тут-то было.
Министр за сотника, начальник инженеров — за министра. Тянут-потянут — вытянуть сотника не могут.
Пригласили на помощь коменданта.
Министр за сотника, начальник инженеров — за министра, комендант — за начальника…
Тянут-потянут — вытянуть не могут. Крепко сидит сотник.
Что тут делать! Обратился к президенту республики.
Министр — за сотника, начальник инженеров — за министра, комендант — за начальника инженеров, президент — за коменданта.
Тянут-потянут — вытянуть сотника не могут!
Так до сих по проживает сотник в комнатах присяжного поверенного…
Вот вам и сильная власть!»
Понятно, что никакого президента на Кубани не существовало, но фельетон живет по своим законам.
Должность председателя краевого правительства занимал Павел Иванович Курганский, бывший судебный следователь по важнейшим делам при Екатеринодарском окружном суде.
Правительство заседало очень часто, а иногда и по два раза на дню, так что руки до выселенного прокурора у председателя никак не доходили.
Но печатное слово произвело необходимый эффект.
Мораториум
На очередном заседании Совета Кубанского краевого правительства «начальник инженеров» полковник Попов доложил, что согласно «Правилам действия реквизиционного отдела» семьи офицеров имеют право проживать в комнатах, реквизированных для глав семьи, но не свыше одного месяца.
Это, впрочем, мало что прояснило, надо было принимать кардинальные решения:
«Назначить при Военном ведомстве особо уполномоченное лицо для отвода квартир и комнат по реквизиции учреждениям и лицам, имеющим на то право, и для проверки этих прав, снабдив это лицо всей полнотой власти по вопросу отвода квартир, комнат и по выселению из них.
Лиц, не имеющих прав на квартиры и комнаты выселить, если надо при помощи стражи».
Однако правление Союза квартиронанимателей обратилось к правительству с ходатайством «о введении мораториума на исполнение судебных решений о выселении».
Мораториум был установлен «впредь до наступления теплого времени, именно до 1 апреля 1920 года», но в середине марта в Екатеринодар вошла Красная Армия, и все постановления предыдущей власти потеряли свою силу.
Малянтович, отстоявший в итоге свое право на квартиру, остался в городе и до сентября 1921 года работал секретарем комиссии по разбору дел несовершеннолетних в Кубанско-Черноморском областном отделе народного образования.
«Октябрь» возвращается
В Москве не хватало квалифицированных юридических кадров, и Малянтовича позвали в столицу, где он некоторое время возглавлял Московскую коллегию защитников.
Но прошлое не отступало: в декабре 1930 года его арестовали по делу «Союзного бюро меньшевиков», и в мае 1931-го он получил 10 лет лагерей, замененных «высылкой на 3 года с лишением права проживания в 12 городах».
Приговор не был приведен в исполнение — Малянтовича вскоре освободили от высылки и восстановили в коллегии защитников.
Наступил 1937 год. Страна готовилась праздновать десятилетие октябрьской революции. Молодому режиссеру Михаилу Ильичу Ромму было доверено снять фильм к юбилейной дате. Надо было спешить. Журнал «Огонек» делился с читателем сюжетом ленты:
«Временное правительство, возглавляемое Керенским, испытывает страх и смятение перед обманутым народом. Народ ждет Ленина. Временное правительство отдает приказ об аресте Ленина. Эсеровская организация взяла на себя труд ищеек. Решив не останавливаться даже перед убийством вождя народа».
Консультантом позвали Малянтовича, который сыграл в одном из эпизодов самого себя, что лишний раз привлекло внимание к его персоне.
Павла Малянтовича.
Фильм под названием «Ленин в Октябре» вышел на экраны 7 ноября 1937 года, а Малянтовича арестовали за пять дней до премьеры по обвинению в «руководстве антисоветской террористической кадетско-меньшевистской организацией в Московской коллегии защитников и деятельности в составе Временного правительства».
Обращение к бывшему помощнику прокурору Вышинскому не помогло. Приговор был вынесен в январе 1940 года — «высшая мера наказания».
Через год фильм «Ленин в Октябре» получил Сталинскую премию.
