Телеграмма из Ливадии
Ровно в час пополудни 28 сентября 1879 года генерал от инфантерии Николай Николаевич Кармалин получил из крымской резиденции Александра II срочную телеграмму.
В ней «управляющий Ливадией» Николай Павлович Горбунов обращался к начальнику Кубанской области с настоятельной просьбой: «Могут ли быть, когда и по какой цене высланы в Ливадию для Императорской охоты сто фазанов. Ответ уплачен».
Царская страсть ни для кого не была секретом — «тринадцати лет отроду, Великий Князь Наследник, уже искусно владея ружьем, охотился на уток и зайцев, увлечение охотой одно время даже вредно отражалось на его учебных занятиях».
Взойдя на трон, Александр II сделал охоту важной частью своего досуга — «каждый год, в зимние месяцы, раз в неделю, Государь совершал далекие поездки в окрестности Петербурга, главным образом для охоты на медведей, а также на лосей».
Летом можно пострелять вальдшнепов, осенью — фазанов.
Для разведения фазанов решением Министерства Императорского дворца и уделов в Гатчинском зверинце в 1870 году даже выделили специальный ремиз, где «для высиживания фазаньих яиц покупались индийские и русские куры».
Но со своими фазанами в Крым не поедешь — надо было искать птиц где-то поближе. Скорее всего, на Кубани, где лучшее время для охоты на них — октябрь и ноябрь, с наступлением сумерек.
Птичий переполох
Начальник Кубанской области действовал без малейшего промедления — разослал телеграммы в уездные полицейские управления с указанием немедленно отловить сотню пернатых.
Старший помощник начальник Майкопского уездного управления, коллежский секретарь Келебердинский был категоричен: «Вблизи Майкопа фазанов нет. Затребовали сведения от мест, где фазаны водятся. Донесу особо».
Из Баталпашинска артиллерийский капитан Кузовлев рапортовал по-военному четко: «Фазаны в уезде редкость, потому высланы быть не могут, если же необходимы для будущего года, то, не торопясь, можно просто разводить фазанов, это недорого».
Темрюкский уездный начальник подполковник Каллери сетовал на козни природы: «После гибельных для фазанов зим с 1875 года они в уезде перевелись было совсем и только с прошлого года кой-где опять стали показываться, но чрезвычайно редко и сто штук их доставить в Ливадию положительно невозможно. Фазаны до того редкость, что столичные общества, чтобы поддержать эту породу, в прошлом году постановили приговоры о вольном штрафе за охоту на фазанов в продолжении 5 лет».
И только из Кавказского уезда последовал обнадеживающий ответ подполковника Бабченко: «Сто фазанов можно приготовить к 15 сентября, цена 60 коп. за штуку, на клетки и перевозку особо, и спрашиваю дальнейшего приказания».
Запрошенная цена оказалась вполне приемлемой — в тот год в Петербурге фазаны продавались по 4 рубля за штуку.
В Ливадию из Екатеринодара в последний день августа 1879 года отправили ответную телеграмму: «После трех суровых зим с 1875 года фазаны почти перевелись; доставить сто штук в Ливадию едва ли возможно, особенно теперь, когда лес покрыт листом. В крае собираю сведения и сообщу особо подробно. К какому времени необходимы фазаны?»
Дату доставки назначили на 15 сентября, решили «наготовить еще сто в виду могущей быть убыли в пути», но все пошло не по плану.
Проблемы с доставкой
Оптимизм подполковника Бабченко столкнулся с непредвиденными обстоятельствами: коварная птица в руки не давалась. Число фазанов, которых успели переловить, явно недотягивало до сотни.
Пришлось срочно телеграфировать в Екатеринодар: «Фазанов поймано 50 штук; холодный сильный ветер препятствовал ловле; возможна ли отсрочка на неделю; спрашиваю приказания. Бабченко».
Сентябрь заканчивался, «управляющий Ливадией» торопил, посылая в Екатеринодар телеграмму за телеграммой. Пришлось сообщить ему не самые радужные новости: «Двадцать фазанов доставлены в Екатеринодар; следует ли отослать их теперь в Ливадию или ожидать привоза остальных?»
Императору не терпелось начать охоту на фазанов по всем правилам, с легавыми и гончими, и Горбунов безнадежно махнул рукой на полную сотню: «Благоволите выслать в Ливадию доставленных фазанов, не ожидая привоза остальных, буду ждать известия в ответ».
Отловленных птиц перевезли в Темрюк под ответственность подполковника Каллери. Но тот был явно не в восторге от полученного поручения. Второго октября он отправил начальнику области рапорт, в котором сообщалось: «Во время дороги из 20 фазанов пропал один, и три не нашлись в г. Темрюке. Остальные фазаны, будучи помещены в тесные и низкие клетки, крайне изнурены, и между ними есть такие, у которых на головах их, от постоянной драки между собою, причем они, подпрыгивая бьются о верх клетки, не осталось и кожи, и один череп.
Я очень опасаюсь, что во время перевоза до Ливадии из них отойдут еще насколько штук, и таким образом на место будет доставлено немного больше половины».
И добавлял от себя: «Доношу об этом Вашему Превосходительству, уверившись на опыт, что для сохранения фазанов при перевозке необходимо устраивать большие и высокие клетки с верхом из какого‑либо мягкого материала, например, войлока или рогожи; во время дороги закрывать клетки чем‑либо, чтобы помещенные в них птицы не пугались; и в клетках помещать фазанов отдельно от фазанок, разделяя клетки по отделениям, с тем, чтобы возможно меньшее число птиц находилось в каждом отделении».
Пришлось долавливать еще в станице Анастасиевской, и первая партия из 22 фазанов в сопровождении станичного атамана Ляха приехала в Ливадию 18 октября 1879 года.
А 27 октября правитель канцелярии начальника области Агамалов получил долгожданную депешу из Майкопа:
«Милостивый Государь Балтазар Степанович!
Препровождая при сем 35 штук фазанов для отсылки в Ливадию, имею честь покорнейше просить Вас принять на себя труд сделать доклад Его Превосходительству, Господину Начальнику Области, что отправить одной партией 100 штук фазанов не представляется возможным, так как из пойманных фазанов значительное количество не вынесло продолжительного плена и погибло, и что поэтому посылаемую партию фазанов необходимо отправить из Екатеринодара даже немедленно. Оставшееся количество фазанов будет доставлено дополнительной партией, по изготовлении».
И снова подполковник Каллери подсчитывал убытки — из 35 майкопских фазанов до Темрюка довезли только 29: «Имею честь донести, что из числа 29‑ти штук фазанов, доставленных для Царской охоты, оказалось живых всего 24 штуки, к которым я добавил еще 5 штук пойманных в ведомстве моем, так что из всего числа стало 29 штук, как видно из представленного при сем отчета управляющего охотою г. Горбунова. Причина такой убыли заключается в том, что клетки, в которых доставлялись птицы, были не вполне приспособлены к перевозке, и от продолжительного пути некоторые из них погибли».
Фазанья эпопея завершилась к 15 ноября 1879 года, но императорский поезд уже отправился из Крыма в Москву.
Гадание цыганки
В истории часто встречаются странные совпадения — за два дня до получения телеграммы из Ливадийского дворца, 26 августа 1879 года, исполнительный комитет нелегальной революционной партии «Народная воля» вынес смертный приговор императору: «Царь Александр Второй, главный представитель узурпации народного самодержавия, главный столп реакции, главный виновник судебных убийств, должен быть казнен».
Пока царь охотился в своих крымских угодьях, народовольцы открыли на него свою охоту, решив взорвать императорский вагон на пути следования поезда в Первопрестольную.
Покушение готовилось тщательно, с соблюдением всех мер конспирации — неподалеку от станции на Московско-Курской железной дороге некий господин, назвавшийся саратовским мещанином Сухоруковым, приобрел небольшой двухэтажный домик. «Поселившись в доме с молодою белокурою женщиной, которую он назвал своею женой, новый домовладелец стал рыть погреб в одноэтажной пристройке к дому, для чего, при содействии железнодорожного сторожа, нанял троих рабочих».
Погреб требовался нужен для отвода глаз. Из него два месяца готовили подкоп под железнодорожное полотно, где и заложили мину. Под именем Сухорукова скрывался народоволец Лев Гартман, а роль жены играла Софья Перовская.
И 19 ноября 1879 года они привели в действие заряд, но на воздух взлетел не тот вагон, и Александр II в очередной раз избежал смерти — до этого взрыва в него уже трижды стреляли: два раза в Санкт-Петербурге и один раз в Париже.
Впрочем, император знал свою судьбу наперед уже давно — сохранилось предание о предсказании, напечатанное в журнале «Русская старина» за 1917 год:
«За несколько месяцев до последней турецкой кампании Александр II выехал на охоту в Никольское и по обыкновению был в партикулярной одежде. Прогуливаясь по лесу, император подошел к цыганскому табору. В то время подбежала к нему молодая женщина с предложением поворожить:
— А можешь ли ты сказать, когда я умру? — спросил с улыбкой Александр II, в полном сознании, что оборванка не узнала его.
— Могу, но тебе лучше не знать, — отвечала она.
— Говори, я не из трусов, — сказал император, давая ей кредитный билет.
Ворожея посмотрела ему на руку и спросила:
— В каком году ты родился?
— В 1818-м.
— Ты умрешь, — произнесла она зловещим тоном, — в 1881 году», и тихо возвратилась в табор».
Гадалка не ошиблась: террорист-смертник Игнатий Гриневицкий бросил бомбу под ноги царю 1 марта 1881 года.
