История беспримерного мужества
Первой преградой на пути гитлеровских войск стал гарнизон Брестской крепости. Бойцы и командиры, встретившие войну в этой пограничной крепости в 4 часа утра 22 июня, более месяца сражались в полном окружении. 28 июня немцы взяли Минск, 10 июля — Витебск, 17 июля — Смоленск, а крепость еще сражалась.
Среди защитников Брестской крепости были наши земляки: начальник полковой школы полка, уроженец станицы Абинской старший лейтенант Василий Иванович Бытко (он погибнет на четвертый день войны); связист взвода 2-го батальона полка, уроженец станицы Новониколаевской рядовой Николай Спиридонович Зинченко; Анатолий Бессонов, Николай Гайворонский, Александр Филь, Иван Михайличенко, Константин Горбатков, Иван Рыбалкин, Василий Черный, Дмитрий Менжулов, Иван Ходько, Федор Гайджу, Николай Тяпченко, Василий Рыбальченко, Анатолий Корж, Виктор Большаков, Михаил Смородина и многие другие патриоты, сражавшиеся в рядах бессмертного гарнизона.
Сегодня благодаря архивным документам открылась новая правда об обороне Брестской крепости.
Эта устаревшая, построенная в XIX в. крепость утратила свое стратегическое значение, ее оборона вовсе не входила в планы советского командования. А бойцы и командиры расквартированных в крепости частей стали ее защитниками в силу сложившихся обстоятельств, проявив при этом чудеса храбрости, героизма и веры в Победу над врагом. История обороны крепости — это история беспримерного мужества, отваги и стойкости обреченных, но верящих в победу людей. Однако все по порядку.
Части двух дивизий
Необходимость постройки оборонительных сооружений на территориях, полученных Российской империей после раздела Польши, появились еще в конце XVIII в. Однако череда войн не позволила сразу приступить к выполнению этих планов. Только в 1830 г. российский император Николай I утвердил проект строительства Брест-Литовской крепости, само же строительство началось лишь после окончания польского восстания 1830-1832 гг.
В 1921 г. крепость по Рижскому договору отошла к Польше, а в 1939 году вновь стала советской и вошла в состав Западного особого военного округа (с 22 июня 1941 г. — Западного фронта) под командованием Героя Советского Союза генерала армии Д.Г. Павлова. Ее помещения использовались не для организации обороны, а для размещения войск, в качестве казарм и складов. В случае начала войны части должны были покинуть ее и занять рубежи обороны на границе.
К началу войны в крепости дислоцировались части двух стрелковых дивизий — 6-й и 42-й, входящих в 28-й стрелковый корпус 4-й армии, подразделения корпусных частей, пограничники 17-го Краснознаменного Брестского пограничного отряда, бойцы 33-го отдельного инженерного полка, часть 132-го батальона конвойных войск НКВД, штабы и другие части.
42-й стрелковой дивизией командовал уроженец станицы Михайловской Кубанской области, участник войн в Испании и Финляндии кавалер четырех Георгиевских крестов и двух орденов Красного Знамени генерал-майор Иван Сидорович Лазаренко. Большинство частей дивизии, в том числе две стрелковые — 44-я и 455-я, дислоцировались непосредственно в Брестской крепости. 459-й стрелковый и 472-й артиллерийские полки и ряд других подразделений базировались восточнее Бреста, в районе Жабинки.
Заместителем командира дивизии был полковник Максим Евсеевич Козырь. В 1944 г. в Румынии Константин Симонов на фронтовых дорогах случайно встретится с этим командиром дивизии. Судьба генерала, его образный язык и душевные качества не оставят равнодушным писателя. Именно он станет прототипом генерала Кузьмича, одного из героев знаменитой трилогии Симонова «Живые и мертвые».
Плотность размещения войск превышала нормы в несколько раз
Накануне войны в дивизию поступило пополнение новобранцев, большое количество которых составляли кубанцы. В случае боевых действий перед частями дивизии стояла задача: в кратчайшие сроки покинуть крепость и занять оборонительные позиции правее Бреста.
28-й стрелковый корпус генерал-майора В.С. Попова и входившие в него 6-я и 42-я стрелковые дивизии вступили в приграничные бои с фашистами буквально с первых часов войны и понесли большие потери. Уцелевшие после бомбежки и артиллерийского обстрела командиры, многие из которых находились на своих квартирах в Бресте, не смогли проникнуть в казармы, находящиеся в крепости, из-за сильного заградительного огня. В результате красноармейцы, лишенные руководства и управления, группами и поодиночке выходили из крепости, преодолевая под артиллерийским, минометным и стрелковым огнем обводный канал, реку Мухавец и вал крепости. Некоторым командирам, как, например, командиру 44-го стрелкового полка майору Петру Гаврилову, все же удалось пробраться к своим частям в крепость, однако вывести свои подразделения они не смогли, и сами остались там, вынужденные вести бои в окружении.
По некоторым сведениям, командир 42-й стрелковой дивизии генерал И.С. Лазаренко сумел прорваться в крепость на мотоцикле и организовать вывод некоторых частей. Впоследствии он руководил боевыми действиями вышедших из крепости бойцов и находившимися вне ее подразделениями своей дивизии и других частей. Затем остатки дивизии с боями отступили к Бобруйску.
42-я стрелковая дивизия генерала Лазаренко понесла потери не по вине комдива, а в результате непродуманных приказов высшего командования и прежде всего по причине дислокации дивизии непосредственно в Брестской крепости. Еще до начала войны И. Лазаренко и командир корпуса генерал-майор В.С. Попов неоднократно ставили вопрос о необходимости вывода подразделений из крепости, где плотность размещения войск в несколько раз превышала все нормы. Еще перед войной при проведении учений стало очевидным, что при объявлении боевой тревоги в мирное время для вывода войск из крепости требовалось несколько часов. В условиях внезапно начавшихся боевых действий 22 июня 1941 г. крепость стала ловушкой для многих частей и соединений, в том числе для 42-й дивизии генерала Лазаренко.
Генерал полковник Сандалов, в июне 1941 г. возглавлявший штаб 4-й армии, вспоминал:
«Подводя итоги этих двух тревог, мы единодушно выразили пожелание о выводе 42-й стрелковой дивизии в район Жабинки и об устройстве в стенах крепости двух-трех запасных выходов. Позже, когда наше предложение было отвергнуто командующим округом, генерал Попов высказался за вывод 42-й дивизии в лагерь на территорию Брестского артиллерийского полигона, но руководство округа воспрепятствовало и этому».
Забегая вперед, отметим, что командующий Западным фронтом генерал армии Павлов и 4-й армией генерал-майор Коробков были обвинены в потере управления войсками, осуждены военным трибуналом и расстреляны.
В первые дни войны соединения Западного фронта понесли самые большие потери. Из 44 дивизий, имевшихся к началу войны, 24 были разгромлены. Оставшиеся 20 соединений лишились половины сил и средств, а ВВС фронта потеряли 1797 самолетов.
Генерал Лазаренко также был обвинен и приговорен к расстрелу, который заменили 10 годами лагерей. Только в 1942-м он добился возвращения на фронт, был заместителем командира полка, затем командиром стрелковой дивизии, восстановлен в генеральском звании. Погиб при освобождении Могилева 25 июня 1944 г. в Белоруссии, там, где он начинал войну. Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Ему было 48 лет. Генерал Лазаренко стал прототипом генерала Талызина в трилогии Константина Симонова «Живые и мертвые».
Оставшиеся бойцы не были объединены
Однако вернемся к 22 июня 1941 г. В этот день в 3.30 командующий округом генерал армии Павлов отдал генералу Коробкову приказ о выводе 42-й дивизии из крепости и занятии рубежей обороны по прикрытию границы. Этот приказ поступил в штаб дивизии через несколько минут, но уже в 4 часа утра немцы открыли артиллерийский огонь по крепости и городу. В журнале боевых действий 4-й армии об этих боях было записано:
«В 4.00 22.06, когда еще только близился рассвет, во всей нашей приграничной полосе неожиданно, как гром среди ясного неба, загремела канонада. Внезапный артиллерийский огонь фашистов обрушился по соединениям и частям, расположенным поблизости от границы… Наиболее интенсивный артиллерийский огонь был сосредоточен по военным городкам в Бресте и особенно по Брестской крепости».
Выйти из крепости и занять рубежи обороны, согласно предусмотренным планам, смогли лишь отдельные подразделения и группы бойцов и командиров. Некоторые части и отдельные бойцы 6-й, 42-й стрелковых дивизий смогли покинуть крепость лишь около 7 часов утра.
Начальник штаба 4-й армии генерал Сандалов вспоминал:
«В 4 часа утра 22 июня был открыт ураганный огонь по казармам, по выходам из казарм в центральной части крепости, по мостам и входным воротам и домам начальствующего состава. Этот налет внес замешательство и вызвал панику среди красноармейского состава. Командный состав, подвергшийся в своих квартирах нападению, был частично уничтожен. Уцелевшие командиры не могли проникнуть в казармы из-за сильного заградительного огня, поставленного на мосту в центральной части крепости и у входных ворот. В результате красноармейцы и младшие командиры без управления со стороны средних командиров, одетые и раздетые, группами и поодиночке, выходили из крепости, преодолевая обводный канал, реку Мухавец и вал крепости под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем».
По некоторым данным, крепость покинуло около 6 тысяч бойцов и командиров, а вынужденно осталось в ней около 9 тысяч. Оставшиеся не были объединены, а отдельные отряды из разных частей возглавили наиболее инициативные командиры. Так, прорвавшийся в крепость из Бреста командир 44-го стрелкового полка 42-й дивизии майор П.М. Гаврилов объединил под своим командованием около 400 бойцов из разных подразделений 333-го и 125-го стрелковых полков соседней дивизии.
К 9 часам утра крепость была полностью окружена. Многие ее защитники попали в плен. Иногда им просто нечем было сражаться с хорошо вооруженным противником.
«Жестокая смелость русских»
Но там, где командиры успели взять ситуацию под контроль, началось сражение с гитлеровцами, крепость сумела дать бой противнику. В западном форте оборону возглавил командир батальона 125-го полка 6-й дивизии капитан В. Шабловский (погибнет 24 июня). В расположении 333-го полка 6-й дивизии оборону возглавил дежурный по полку лейтенант А.Е. Потапов (погибнет при попытке прорыва 29 июня). Бойцов 455-го стрелкового полка возглавили капитан Зубачев и лейтенант А.А. Виноградов. Отлично проявили себя пограничники 9-й погранзаставы во главе с лейтенантом А.М. Кижеватовым и другие командиры.
По плану гитлеровского командования немцы должны были занять крепость уже в полдень 22 июня. На всю операцию отводилось не более нескольких часов. Атака началась на рассвете, в 4 часа 15 минут. Однако уже к полудню защитникам удалось отбить первые атаки гитлеровцев, во многих местах бои доходили до рукопашной. Немцам удалось закрепиться лишь в отдельных частях крепости.
24 июня на собрании командиров подразделений командиром сводной группы обороны крепости был избран заместитель командира 44-го стрелкового полка капитан И.Н. Зубачев (погиб в концлагере), а его заместителем — комиссар 84-го полка 6-й стрелковой дивизии полковой комиссар Е.М. Фомин (30 июня попал в плен и был расстрелян). В этот день к вечеру немцы овладели большей частью крепости, за исключением участка кольцевой казармы возле Брестских ворот, казематов в земляном валу на противоположном берегу Мухавца, расположенного в Кобринском укреплении Восточного форта. Кольцевые казармы пали 26 июня, бои в Восточном форте длились до 30 июня, когда по его защитникам нанесли удары сверхтяжелыми авиабомбами. С этого момента можно говорить только об отдельных очагах сопротивления.
В руинах казармы 132-го отдельного батальона конвойных войск НКВД СССР позже обнаружили надпись «Я умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина», датированная 20 июля 1941 г. Последний официальный немецкий рапорт о боестолкновении в крепости датирован 23 июля:
«В середине дня 23.07 команда по уборке подверглась обстрелу из каземата у Северных ворот, стреляли оставшиеся блокированные враги. Ранено 5 человек. Во время последовавшего за этим событием прочесывания крепости ранен еще один солдат. В плен взят 1 русский старший лейтенант».
Элитная 45-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Фрица Шлипера, первой вступившая в поверженный Париж, вместо блицкрига более месяца была вынуждена вести бои в далеком тылу немецких войск, рвущихся к Москве, и понесла большие потери. Ее командир признавал:
«Потери очень тяжелые. За все время боев — с 22 по 29 июня — мы потеряли 1121 человека убитыми и ранеными. Крепость и город Брест захвачены, бастион находится под полным нашим контролем, несмотря на жестокую смелость русских. По солдатам до сих пор стреляют из подвалов — фанатики-одиночки, но мы скоро с ними справимся».
Однако эти одиночные защитники продолжали сопротивление почти до конца июля.
«В крепости сидит отважный защитник»
Впервые о подвиге защитников Брестской крепости узнали из немецких документов. 23 марта 1942 г. после разгрома частей 45-й пехотной дивизии советские бойцы захватили ее штабной архив. В числе документов было боевое донесение о занятии Брест-Литовска, в котором командир дивизии генерал Шлипер докладывал:
«Наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови. Эта простая истина еще раз доказана при взятии Брестской крепости. Русские в Брест-Литовске дрались исключительно настойчиво и упорно, они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению».
Эти слова вражеского генерала наиболее полно характеризовали подвиг советских бойцов — защитников крепости. К годовщине начала войны выдержки из этого донесения были опубликованы 21 июня 1942 г. в газете «Красная звезда» в статье полковника Михаила Толченова «Год назад тому в Бресте».
Уже после освобождения Бреста советские воины увидели, что она лежит в руинах, что говорило о жестоких боях, проходивших здесь. Когда закончилась война, местные краеведы начали работу по поиску документов и очевидцев тех боев. В 1948 г. в журнале «Огонек» был опубликован очерк писателя Михаила Златогорова о Брестской крепости. Как вспоминал впоследствии писатель Сергей Смирнов, именно этот очерк вдохновил его на поиски защитников и написание книги «Брестская крепость». После ее публикации герои Брестской крепости вышли из забвения. Петр Гаврилов, на тот момент проживавший в Краснодаре, стал Героем Советского Союза, комиссар Фомин награжден орденом Ленина, 68 человек получили ордена и медали, в том числе посмертно. В 1965 г. звание Героя Советского Союза было присвоено начальнику 9-й погранзаставы лейтенанту Кижеватову. 8 мая 1965 г. Брестской крепости было присвоено звание «Крепость-Герой» с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.
Майор Петр Гаврилов с 1921 г. служил в столице Кубани в 22-й Краснодарской стрелковой дивизии, затем в Армавире. После окончания академии им. Фрунзе был назначен командиром 44-го стрелкового полка. Он сумел прорваться из Бреста в крепость, где возглавил оборону Восточного форта, собрав под своим командованием разрозненные группы бойцов из разных подразделений. В газете «Красная Звезда» от 21 июня 1942 г. со ссылкой на штабные документы 45-й дивизии Вермахта отмечалось:
«Гнездом сопротивления в дальнейшем остался Восточный форт. Сюда нельзя было подступиться, имея только пехотные средства, так как превосходно организованный ружейный и пулеметный огонь из глубоких окопов скашивал каждого приближающегося. Оставалось лишь одно решение — голодом и жаждой принудить русских сдаться в плен, и потому необходимо было прибегнуть ко всем средствам, ускоряющим их изнурение».
Восточный форт сопротивлялся до 30 июня, после массированной бомбежки остались лишь его отдельные защитники. Сам майор Гаврилов, будучи раненым, в июле был захвачен в плен, освобожден американцами в 1945 г. После войны жил в Краснодаре. Умер в 1979 г., по его завещанию похоронен в Брестской крепости. Его именем в Краснодаре названа улица, на доме, в котором он жил, установлена мемориальная доска.
В этом году мы отмечаем 85-ю годовщину героической обороны Брестской крепости. Однако ее история продолжается. 9 ноября 2011 г. здесь захоронили останки 58 красноармейцев, погибших в июне 1941 г. Сегодня не осталось в живых ни одного из защитников Брестской крепости. Последними в 2021 г. ушли из жизни мальчишки — воспитанники музыкантского взвода 44-го стрелкового полка майора Гаврилова — 96-летний Владимир Казьмин и 91-летний Петр Котельников. В 1941-м им было, соответственно, 15 и 12 лет.
На стенах крепости осталось лишь множество надписей ее защитников, их исследуют, открывая все новые драматические повороты судеб.
