Миллион рублей в качестве контрибуции
Осенью 1917 — зимой 1918 гг. казаки возвращавшихся с фронта казачьих полков в большинстве своем не откликнулись на призыв атамана Филимонова защитить родную Кубань от надвигающейся большевистской власти и после прибытия расходились по своим станицам. Как писал атаман Войска Донского А. Богаевский, «настроение всего казачества в массе мало чем отличалось от общего настроения российского крестьянства: казаки еще не испытали на своей шее всей «прелести» советского управления». В результате войсковое правительство в конце февраля 1918 года было вынуждено оставить Екатеринодар.
После соединения правительственного отряда с Добровольческой армией генерала Л.Г. Корнилова была предпринята неудачная попытка отбить столицу Кубани, в результате которой генерал погиб, а добровольцы и казаки понесли большие потери. Возглавивший армию генерал А.И. Деникин принял решение увести ее на Дон. На всей территории Кубани установилась советская власть.
В силу целого ряда причин весной 1918 года новая власть не имела твердой опоры у населения, а также должной дисциплины и порядка в подчиненных войсках. И без того острую ситуацию обостряли бежавшие с территории Украины и Малороссии под натиском наступающих немецких частей разношерстные красногвардейские и анархистские отряды. Дополнительно в Новороссийск из Крыма пришли корабли красного Черноморского флота. Отряды матросов, анархистов и различных авантюристов, всплывших на пене революции, буквально наводнили Кубань.
Исторические документы донесли до нас примеры таких реквизиций. К станице подходит отряд «революционных» матросов с артиллерией. Развернув орудия, матросы делают выстрел по станичной площади, а затем в станицу заходят «парламентеры» и требуют миллион рублей в качестве контрибуции. В противном случае они угрожали подвергнуть станицу артобстрелу. Вот такие вооруженные до зубов отряды буквально заполонили Кубань. Плюс к этому иногороднее население Кубани стало предъявлять свои требования на казачьи земли, в результате в станицах развернулась жестокая «классовая борьба».
Возглавил восставших сотник Дмитрий Комаревцев
Накалу и без того сложной ситуации способствовали репрессии по отношению к казакам со стороны советских органов власти, в том числе незаконные расстрелы, изъятие продовольствия, а в некоторых случаях неприкрытый грабеж казачьего населения. Непривыкшее к такому «новому порядку» богобоязненное, почитающее своих стариков и крепкую власть казачье население захотело вернуть прежние порядки и стало переходить от политики нейтралитета к активной поддержке своей законной казачьей власти. В кубанских станицах одно за другим стали вспыхивать восстания против новой власти, которая прикрываясь общими лозунгами, открыто грабила казаков.
В начале июня 1918 года произошло восстание станиц Лабинского отдела. Оно началось 5 (17) июня 1918 года. В большинстве открытых источников, в том числе на официальном сайте администрации, а также музея Лабинского района, имеется лишь краткая информация, основанная на материалах изданной в 1996 году книги «Линейцы», о том, что «возглавил казаков подхорунжий Комаревцев» без указания его имени и других сведений. Сегодня, основываясь на вновь открытых источниках, мы можем сказать следующее. Казак станицы Чамлыкской Дмитрий Яковлевич Комаревцев 1889 года рождения, кавалер Георгиевских крестов 3-й и 4-й ст., подхорунжий 2-го Лабинского полка 2-й Кубанской казачьей дивизии, 15 октября 1914 года за боевые отличия был произведен в прапорщики, а к 1917 году стал сотником. Таким образом, восставших казаков станицы Чамлыкской возглавил не подхорунжий (нижний чин), а 29-летний офицер — сотник Д.Я. Комаревцев.
По предварительной договоренности одновременно должны были выступить казаки станиц Чамлыкской, Владимирской, Константиновской и Лабинской. По замыслу их руководителей, казачьи отряды должны были нанести удар на Лабинскую, в которой находились склады оружия. После взятия станицы, вооружившись, совместно с казаками станиц Вознесенской, Родниковской и Упорной наступать на центр Лабинского отдела — город Армавир. А в случае неудачи отступить через Владимирскую и Зассовскую в горы.
Этому плану способствовали слухи о том, что Добровольческая армия генерала Деникина уже начала свое наступление на Кубани. Однако это было далеко не так. К началу восстания добровольцы участвовали лишь в непродолжительных налетах на железнодорожные станции и крупные кубанские станицы на севере — северо-западе Кубани для захвата так необходимых им снарядов, патронов, военного имущества и пополнению частей кубанскими казаками. Добровольческая армия Деникина выступила во 2-й Кубанский поход лишь 9 (22) июня 1918 года. К этому моменту Троицкое восстание казаков Лабинского отдела уже было окончательно подавлено. Помощи восставшим казакам ждать было неоткуда.
«Теперь на том месте стоит пятиэтажный дом»
Документальных материалов о Троицком восстании практически не сохранилось. Сведения о тех событиях имеются лишь в некоторых воспоминаниях участников. Один из них, казак станицы Чамлыкской Захар Кобозев, рассказал, что ранним утром к Лабинской подошли лишь казаки станиц Чамлыкской и Владимирской. Не дождавшись константиновцев и связных из самой Лабинской, казаки решили начать штурм самостоятельно. Согласно воспоминаниям красных участников этого боя, хранящихся в Лабинском музее, командовал объединенным казачьим отрядом казак станицы Лабинской есаул Жуков.
Противостоящий восставшим Лабинский гарнизон под командованием И.Ф. Литовченко состоял из Лабинского пехотного полка Жилина, двух кавалерийских эскадронов Иорданова и Гавриша, пулеметной команды Ревякина и артиллерийской батареи под командованием Михаила Кутеля.
Казак Захар Кобозев записал:
«К четырем часам утра казаки этих двух станиц ворвались в станицу Лабинскую, захватив пушки, но вывезти их было нечем, а ожидаемой помощи со стороны казаков станицы Лабинской не оказалось. Двум станицам было не под силу справиться с гарнизоном Лабинской, численностью в семь тысяч человек, вооруженных до зубов. Казаки дрались храбро, хотя и были слабо вооружены, расстреляли все патроны, но захватить оружейные склады не смогли. И когда из окон двухэтажных домов начали бить из пулеметов по казакам, последние вынуждены были отступить. Большевистская конница врезалась клином между владимировцами и чамлычанами, разделив их и отрезав путь отступления в горы, принудив чамлычан отступать в чистое поле. Здесь были первые жертвы восставших казаков. Среди них был и организатор восстания Комаревцев, зарубивший перед этим трех красноармейцев».
В этом бою погиб и его родной брат казак станицы Чамлыкской Иван Яковлевич Комаревцев.
По сведениям коренного лабинца Виталия Якубова, который одним из первых стал заниматься историей Троицкого восстания, вместе с командиром отряда и его братом погибли еще 36 казаков станицы Чамлыкской. Всех их вместе с погибшими лабинцами похоронили на холерном кладбище станицы Лабинской или в глинищах, как называли его казаки. «Теперь на том месте стоит пятиэтажный дом. Когда его строили в середине 1970-х годов, то все кости вывезли на свалку и холерных и казаков заодно. Такая их, бедных, посмертная судьбина», писал В. Якубов.
Казнены в расцвете сил и лет
После гибели своего командира казаки Чамлыкской, преследуемые красноармейцами, стали отступать мелкими группами и поодиночке в лес, где хотели отсидеться и ночью уйти в горы. Однако им навстречу цепями уже двигались поднятые по тревоге красноармейцы из гарнизона станицы Вознесенской. Спастись удалось немногим. Большинство казаков попало в плен, часть расстреляли на месте, часть увезли в станицу, где их судил военный трибунал и приговорил всех к смерти. Приговорили и тех, кто имел лишь косвенное отношение к восстанию.
«Ужас и страх и теперь вспоминать то, что я видел. Я видел, как разнузданная банда красноармейцев вершила свою кровавую расправу над нашими отцами и братьями. Сотнями выводили связанных из подвалов и на глазах их родных практиковались в штыковых ударах. Особенно выделялся своей кровожадностью и умением мучить беззащитных казаков подлец и предатель Николай Лаптев (к нашему стыду и несчастью казак станицы Вознесенской). Окровавлены были его руки, и эта кровь звала к мщению. Я видел как старушки-матери и молодые казачки-жены день и ночь сидели у двора председателя станичного совета (тоже казака М. Сапрыкина), и со слезами на глазах просили о милости для своих близких. Но председатель был неумолим и кровавая расправа продолжалась. За неполных три дня девятьсот сорок человек в расцвете своих молодых сил были казнены», вспоминал Захар Кобозев.
По сведениям А.И. Деникина, кроме павших в бою в станице было казнено 770 казаков. По новым уточненным данным — 913 казаков.
Страшные преступления
Отчет «особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков» полон описаниями потрясающих сцен бесчеловечной расправы: «12 июня партию казаков отвели к кладбищенской ограде… перекололи всех штыками, штыками же, как вилами, перебрасывали тела в могилу через ограду. Были между брошенными и живые казаки, зарыли их в землю заживо. Зарывали казненных казаки же, которых выгоняли на работу оружием. Когда зарывали изрубленного шашками казака Седенко, он застонал и стал просить напиться. Большевики предложили ему попить крови из свежих ран, зарубленных с ним станичников. Трупы их по несколько дней оставались не зарытыми; свиньи и собаки растаскивали по полям казачье тело».
Всех погибших казаков похоронили в общей могиле на окраине станичного кладбища.
Казачья кровь пролилась еще в четырех кубанских станицах: Лабинской, Владимирской, Вознесенской, Упорной. Погибших было более тысячи, в их числе не только казаки — участники восстания, но и их жены и дети, старики и священнослужители.
По свидетельству очевидца казака станицы Вознесенской И. Тищенко, в станице Упорной в своем доме был расстрелян отставной слепой офицер Маймулин, а на улице расстреляли юношу — воспитанника Кубанского реального училища. В станице Вознесенской был убит старик, священник Алексей Иевлев. Его тело три дня лежало на улице, и только после этого женщины упросили кровавых упырей в человеческом обличье опустить тело в общую могилу.
В списках погибших, составленных лабинским казаком В. Якубовым, значатся: «Жена сотника Антонина Павловна Пахомова — 47 лет. Дочь сотника Ольга Матвеевна Пахомова — 21 год. Казачка Ефимия Игнатиевна Жилина — 50 лет. Войсковой старшина Петр Родионович Еглевский — 75 лет» и другие.
Через некоторое время после этих трагических событий войска Добровольческой армии освободили станицу Чамлыкскую, в которой захватили около 300 красноармейцев, в том числе участников подавления Троицкого восстания. Все они были казнены. В советское время над их могилой установили памятник, надпись на котором гласит: «Здесь покоится прах трехсот красноармейцев, жестоко порубанных белогвардейскими бандами»…
У поклонного креста
За последующие 70 лет сменились поколения, ушли из жизни очевидцы, постепенно стиралась память о тех трагических событиях. И только с возрождением кубанского казачества вновь вспомнили о погибших мученической смертью казаках. Началась работа по воссозданию истории восстания, уточнения и увековечивания имен казненных казаков.
В 1996 году на месте захоронения установили деревянный крест. В 2009 году у станицы поставили позолоченный семиметровый поклонный крест. При его установке в каменное основание заложили свиток с именами казненных казаков и жителей станицы, чьи имена удалось восстановить на тот момент. Крест установили таким образом, что две его противоположные горизонтальные части смотрят на могилы казаков и красноармейцев. Он стал символом примирения всех погибших в годы братоубийственной Гражданской войны.
Накануне праздника Святой Троицы у Поклонного креста проводятся ставшие традиционными Чамлыкские поминовения. На этом памятном месте собираются казаки Лабинского и других отделов возрожденного Кубанского казачьего войска, которые вспоминают погибших казаков.
Как верно отметил во время проведения одного из таких ежегодных поминовений епископ Армавирский и Лабинский, а ныне митрополит Екатеринодарский и Кубанский Василий: «Наверное, только Господь знает, сколько скорби претерпели люди, родственники всех убиенных с обеих сторон — со стороны казаков и со стороны красноармейцев».
