От манифеста до указа
Все началось с Манифеста от 17 октября 1905 года, провозгласившего «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов».
«Официальное тогда «Российское Телеграфное Агентство» передало по телеграфу содержание Высочайшего Манифеста. Цензор перечеркнул текст Манифеста и на полях посланной ему для цензурной гранки написал: «Царь не должен был так сказать». Очередной номер вышел без Манифеста. Правда, эта история стоила цензору должности…»
Предчувствие цензора не обмануло — в ноябре того же года вышел «Указ о временных правилах о повременных изданиях», в котором говорилось почти немыслимое:
«I. Предварительную как общую, так и духовную цензуру выходящих в городах империи повременных изданий, а равно эстампов, рисунков и других изображений, помещаемых в сих изданиях или же выпускаемых ими отдельными листами — отменить, сохранив действующие о повременных изданиях постановления в отношении изданий, выходящих вне городов.
II. Постановления об административных взысканиях, налагаемых на повременные издания, — отменить».
А тут еще и выборы в Государственную Думу. Наспех сколоченные новые партии, наспех написанные программы новых газет, деятельность которых сразу же попадала под седьмую статью царского устава:
«На отдельные номера повременных изданий может быть наложен арест по распоряжению установления или должностного лица по делам печати с одновременным возбуждением судебного преследования против виновных».
Далее подробно перечислялись газетные вольности, за которые можно было получить тюремное заключение от двух до восьми месяцев, арест на три месяца или штраф в триста рублей.
Но кто думал о последствиях — газеты в Екатеринодаре открывались и тут же закрывались по решению суда или постановлению администрации. Однако через пару недель выходили новые, точно такие же по верстке и по содержанию, но только чуть-чуть изменившие название и ставившие другое имя в качестве подставного редактора.
Чего стоил только местный конституционный демократ Николай Михайлович Рындин, в ту пору занимавший должность податного инспектора.
Началось с издания оппозиционной газеты «Свобода», продержавшейся с 11 августа по 18 ноября 1906 года. По постановлению суда газета была закрыта, но 17 декабря того же года появилась «Свобода слова» с формально другим редактором, но с абсолютно идентичным содержанием.
«Свобода слова» была запрещена 7 апреля 1907 года, а буквально через день читателям продавалась газета «Свобода жизни», завершившая свое существование 29 апреля того же года. За ней последовала «Свобода печати», приведшая к аресту Рындина. Приговор — год тюремного заключения. А по окончании срока его ждала адвокатская карьера. И он даже был избран в городскую думу.
Общества, союзы и уставы
За «Указом о временных правилах о повременных изданиях» последовал еще один — «О временных правилах об обществах и союзах» от 4 марта 1906 года, окончательно дезориентировавший власть на местах:
«1. Обществом, по смыслу настоящего узаконения, почитается соединение нескольких лиц, которые, не имея задачи получения для себя прибыли от ведения какого-либо предприятия, избрали предметом своей совокупной деятельности определенную цель, а союзом — соединение двух или нескольких таких обществ, хотя бы через посредство их уполномоченных.
2. Общества и союзы могут быть образованы без испрошения на то разрешения правительственной власти, с соблюдением правил, изложенных в нижеследующих статьях».
Грех не воспользоваться внезапно открывшимися правами — 17 мая 1907 года в Москве был зарегистрирован «Устав общества деятелей периодической печати и литературы», ставший ориентиром для всей российской прессы:
«§1. Общество имеет целью объединение деятелей периодической печати и литературы для защиты их профессиональных, этических и материальных интересов.
§4. Действительными членами Общества могут быть все профессиональные деятели периодической печати и литературы, где бы они ни проживали, деятельность которых не противоречить цели Общества, указанной в §1 устава, т.е. защите профессиональных, этических и материальных интересов работников печати.
Примечание. Профессиональным деятелем считается всякое лицо, для которого литературная, журнальная или газетная работа является одним из постоянных видов его труда. Оставление членом Общества литературной профессии, по независящим обстоятельствам, не лишает права оставаться в составе общества».
Через год произошло событие, всколыхнувшее всех газетных работников Северного Кавказа — от Ростова-на-Дону и Екатеринодара до Владикавказа. Редактор ставропольской ежедневной газеты «Юг» Николай Петрович Розанов, вдохновленный Первым всероссийским съездом деятелей печати, прошедшем в июле 1908 года в Санкт-Петербурге, выступил с идеей организовать собственный съезд журналистов, о чем и сообщили местные газеты:
«Съезд журналистов Северного Кавказа назначен 15, 16 и 17 августа 1908 с.г. в Ставрополе.
Программа: Толстой, суд чести, профессионально-экономические нужды, вопрос об открытии отдела «Московского общества деятелей печати».
Хотя сам Лев Николаевич обратился к общественности с просьбой не проводить никаких торжественных мероприятий по поводу своего 80-летнего юбилея, столичный съезд выразил «пожелание соорудить в Петербурге литературный Дом-музей Л.Н. Толстого».
Мимо такого события не прошел и Съезд журналистов Северного Кавказа. Он постановил выпустить тематический номер, посвященный великому писателю, и учредить «кассу взаимопомощи северокавказских журналистов имени Л.Н. Толстого».
Вездесущий Эмеф
Съезд открылся в пятницу 15 августа в 11.30 в здании городской управы. Участников — человек двадцать. Председателем избрали представителя екатеринодарской газеты «Новая заря» Михаила Зиновьевича Финкельштейна, известного читателям под псевдонимом Эмеф.
Эмеф был одним из первых профессиональных журналистов на Кубани. Родился в городе Кременчуге Полтавской губернии, профессиональную карьеру начал в 1896 году в «Одесском листке», где прошел школу фельетонного мастерства у самого Власа Дорошевича.
В 1903 году стал сотрудником новороссийской газеты «Черноморское побережье» Федора Степановича Леонтовича. В 1906 году его переманил редактор-издатель газеты «Кубань» Алексей Фролович Филиппов, объединивший «Кубань» с «Черноморским побережьем»:
«Редакция газеты «Кубань» извещает своих новороссийских читателей, что с 25 февраля заведывание отделением газеты «Кубань» в Новороссийске поручено М.З. Финкельштейну, которым будет производиться прием подписки и объявлений. К нему же следует обращаться в случае каких-либо недоразумений по доставке газеты».
Вскоре Финкельштейн перебрался в Екатеринодар — в столице Кубанской области открывались неплохие перспективы. После закрытия «Кубани» нашлась работа в газете «Заря», затем в «Новой заре» и «Кубанском курьере».
Поэтому председательство Эмефа на съезде выглядело вполне заслуженным. Секретарем избрали инициатора собрания Розанова, заявившего, что «провинциальная газета должна быть прежде всего местной и ее отношение к вопросам местной жизни определяют степень ее прогрессивности».
Большая часть решений съезда повторяла положения московского «Устава общества деятелей периодической печати и литературы» — обязательное заключение письменных договоров при приеме на работу новых сотрудников, уравнивание прав корректоров с другими сотрудниками и членами редакции, предоставление постоянным сотрудникам двухнедельного отпуска с сохранением жалованья, выплата репортерам построчного гонорара, утверждение регламента работы суда чести.
Суд чести
Положение о суде чести выглядело следующим образом:
«При Обществе учреждается суд чести, который разбирает поступки членов Общества, несовместимые с достоинством их, как профессиональных деятелей, как из числа членов Общества, так и из литераторов и общественных деятелей, не состоящих членами Общества…
Судьи чести избираются на 2 года, в числе 9 членов и 3 кандидатов к ним. Порядок действий суда чести определяется инструкцией общего собрания».
С реализацией этого положения нередко возникали сложности — тот же Финкельштейн отличался весьма неуживчивым характером, что неизбежно приводило к частой смене мест работы.
В 1910 году появилось открытое письмо екатеринодарских газетчиков:
«Сотрудники местных газет, обсудив вступление Финкельштейна на занятое Иващенко место фактического редактора газеты «Кубанский курьер», высказали следующее мнение:
Настоящее положение провинциальной печати, за отсутствием каких-либо организаций журналистов, крайне безотрадное. На этом фоне роль сотрудников сводится к положению простой рабочей силы, т.к. издатели-редакторы совершенно игнорируют их мнения и желания. В произошедшем инциденте между Финкельштейном и Иващенко ярко подчеркнулось это бесправие сотрудников. Поэтому Финкельштейн, заняв место редактора газеты «Кубанский курьер», только на основании личных переговоров с издателем, обходя сотрудников и имеющегося уже редактора, заслуживает с нашей стороны самого серьезного порицания».
Скандал привел к тому, что Иващенко, он же Михаил Константинович Завадский, занял место редактора, а Эмеф отправился в Армавир руководить газетой «Кавказский край». Когда же она закрылась, Финкельштейн стал редактором газеты «Анапа-курорт» и в том же 1913 году — новороссийской газеты «Черноморец».
Эмеф не терял оптимизма. Вскоре он оказался в Ейске во главе газеты «Приазовская речь», где прожил пару лет, чтобы в конце 1915 года переехать в Грозный и издавать там «Терский вестник».
После Гражданской войны следы Финкельштейна теряются, но известно, что он остался в СССР и в тридцатые годы состоял в дружеской переписке с автором романа «Как закалялась сталь».
