«Малая Гражданская война» продолжалась до 2025 года
В 1917 г. кубанское казачество в своей основной массе не поддержало большевистский октябрьский переворот и установление на Кубани советской власти. Уже весной-летом 1918 г. в Ейском, Кавказском, Лабинском, Майкопском отделах вспыхнули казачьи восстания, подавленные с особой жестокостью. При вступлении в пределы Кубани Добровольческой армии генерала А.И. Деникина кубанские казаки стали массово вступать в ее состав. Зимой 1918-1919 гг. Вооруженные силы на Юге России на две трети состояли из кубанцев. Кавказская армия во главе с генералом Врангелем, в июне 1919 г. освободившая Царицын, на 90% состояла из кубанцев.
Однако, как известно, Белое движение потерпело поражение. В марте 1920 г. пала казачья столица — Екатеринодар, в мае в районе Адлера капитулировала 30-тысячная Кубанская армия под командованием генерала Морозова. Крупномасштабные сражения на Кубани закончились в августе 1920 г. разгромом десанта генерал-лейтенанта С.Г. Улагая и эвакуацией его войск в Крым. Надежда на победу в борьбе белых армий окончательно рухнула.
Но не все кубанские казаки отказались от вооруженной борьбы, так называемая «малая гражданская война» продолжалась на Кубани до 1925 года. Боевые действия перешли в иную стадию на внутренних фронтах. 5 июня 1921 г. штаб СКВО в докладной записке Реввоенсовету Республики писал:
«Южная и юго-западная часть Кубано-Черноморской области представляют собой почти непрерывный фронт борьбы шаек, причем Ейский, Краснодарский, Майкопский и Баталпашинский отделы наиболее опасны по характеру и степени развития бандитизма и требуют максимального напряжения…».
В сентябре 1921 г. Кубанская повстанческая армия под командованием генерала от инфантерии Михаила Пржевальского даже предприняла попытку захватить Краснодар. Обстановка была настолько угрожающей, что в 1921 г. красное командование перевело на Кубань части 6-й и 4-й кавдивизий 1-й Конной Армии. Они были размещены в районе станиц Брюховецкой, Лабинской, Курганной, Михайловской, Вознесенской и ряда других. Как следствие, начались жесточайшие репрессии в отношении кубанского казачества.
В мае 1920 г., после капитуляции Кубанской армии, многие казаки и даже некоторые подразделения не сложили оружие, и ушли в горы. Летом отдельные казачьи отряды были объединены в «Армию возрождения России», которую возглавил бывший командир 2-й Кубанской казачьей дивизии казак станицы Баталпашинской генерал-майор М. Фостиков. В августе 1920 г. казачьи повстанцы на территории Баталпашинского, Лабинского и Майкопского отделов приступили к активным боевым действиям, способствуя высаженному в Приморско-Ахтарской десанту генерала Улагая. Он не увенчался успехом, и в начале сентября его части эвакуировали в Крым.
Оставшиеся без поддержки, действовавшие в горных и предгорных районах Кубани, казаки генерала Фостикова были вынуждены отступить к черноморскому побережью и интернироваться в соседней Грузии, откуда также ушли в Крым. По пятам отступающих фостиковцев по станицам Майкопского отдела двинулись красные части, а вслед за ними — карательные отряды, искореняя «контрреволюцию», а по факту без суда и следствия подвергая репрессиям население казачьих станиц.
В конце сентября 1920 г. один из таких отрядов, пройдя через станицы Майкопского отдела: Ханскую, Белореченскую, Пшехскую и Кубанскую, и захватив там заложников, прибыл в станицу Апшеронскую. Это была довольно значительная, с населением свыше 5 тыс. человек, основанная в 1863 г. станица. Располагалась она в предгорьях на перепутье дорог к Туапсе. Здесь в феврале 1920 отступала Кубанская армия, а в августе казачьи отряды фостиковцев. По некоторым сведениям, отряд возглавлял бывший есаул 1-го Линейного (Урупского) полка Петров, перешедший на службу к красным. Однако в списках полка ни за 1916, ни за 1917 г. найти есаула с фамилией Петров мне не удалось. Вот этот отряд и приступил, как бы теперь сказали, к зачистке территории станицы от бандитских, на их взгляд, элементов.
«За бытовое недовольство властью»
После улагаевского десанта и позднее по всей Кубани проводились массовые репрессии. Было арестовано и выслано в северные края несколько тысяч бывших казачьих офицеров, атаманов и казаков. Всех их доставили в Архангельск, где партиями грузили в закрытые баржи, вывозили вверх по Северной Двине и расстреливали на пустырях из пулеметов. Исторические документы рассказывают, что по решению только одной политкомиссии 22-й Краснодарской стрелковой дивизии в период с 20 сентября по 1 ноября 1921 г. по неполным данным было расстреляно 3112 человек. Как пишет известный краснодарский историк доктор исторических наук, профессор А. Баранов, «К смерти приговаривали за сожительство с бандитом, за классовую и сословную принадлежность, за бытовое недовольство властью. Встречались формулировки типа: «вообще элемент бандитский, 68 лет».
В телеграмме командующему Кавказским фронтом бывшему полковнику Гиттису от 14 сентября 1920 г. бывший штабс-капитан командарм 9-й Кубанской армии Левандовский и член РВС поляк Косиор доносили:
«…Независимо от того, что население почти каждой станицы резко делится на казачье и иногороднее, не вся казачья часть станиц, даже контрреволюционных, ушла с противником. К наиболее скомпрометировавшим себя станицам не только за последнюю десантную операцию противника, но и вообще за войну, согласно доклада Ревсовету-9 тов. Ландера, по не вполне проверенным сведениям должно быть отнесено около ста двадцати станиц».
Таким образом, к враждебным была отнесена почти каждая третья станица Кубани.
Заняв казачьи станицы, Красная армия и отряды ЧОН приступили к репрессиям против казачьего населения. Вот лишь некоторые данные из сохранившихся источников, относящихся к сентябрю 1920 г.:
«1. Ст. Хадыженская — обстреляна артогнем. Ст. Кабардинская — обстреляна артогнем, сожжено 8 домов, разстр. 2 человека. Хутор Кубанский — обстрелян артогнем. Ст. Гурийская — обстр. артогнем, взяты заложники. Хутор Чичибаба и хут. Армянский сожжены дотла. Ст. Черниговская — обстреляна артогнем и сожжено 3 дома. Ст. Пшехская — обстреляна артогнем, взяты заложники. Ст. Бжедуховская — сожжены 60 домов. Ст. Мартанская — сожжено 9 домов. Ст. Апшеронская и х. Куринка обстреляны артогнем, причем в последнем сожжен дом атамана.
2. До применения репрессий население станиц к советвласти было настроено враждебно, во время же применения репрессий и после таковых дало обещание всецело поддерживать советвласть… за исключением ст. Бжедуховская, Мартанская и Черниговская, которые до сего времени настроены враждебно и контрреволюционно к советвласти… Ст. Чамлыкская — разстреляно 23 челов. Ст. Родниковская — разстреляно 11 челов. Ст. Лабинская — 42 чел.»
Семьдесят лет забвения
Приступили к «чистке» и в станице Апшеронской. Правнук одного из погибших казаков член союза журналистов, долгое время работавший в апшеронской многотиражке, председатель Совета стариков Апшеронского РКО Анатолий Федорович Орлов провел подробное расследование этих трагических событий. Впервые о них он услышал еще в детстве от своей бабушки Натальи Ивановны, которая рассказала ему о судьбе своего отца Ивана Михайловича Тарасова, которого «зарубили красные». Он был фельдшером, лечил людей и пользовался всеобщим уважением в станице, но это не спасло его от расправы. Затем Анатолий Орлов общался со станичниками, изучал документы, по крохам восстанавливая картину тех кровавых событий. Например, родные зарубленных вахмистра Тихона Митрофановича Маротченко и его двоюродного брата Алексея Маротченко знали подробности о гибели своих близких от казака Герасимова, умершего в 1987 г. В 1920-м в 17-летнем возрасте он засыпал изрубленных казаков в их братской могиле.
Близкие урядника Максима Гордиенко знали о его последних минутах жизни от Михаила Теревца, которому в ту пору было восемнадцать. Станичники рассказывали, что одному казаку удалось выжить: получив тяжелое ранение, он упал в яму, затем слегка присыпанный землей пришел в себя. Ему удалось добраться до родственников, которые его укрыли.
Вот что писал Анатолий Орлов в своей книге «Военное детство (Это было в станице Апшеронской)»:
«Карательная миссия началась с арестов. Отряд разъезжал по улицам, забирая всех, кто имел отношение к казачеству. Сгоняли всех в «холодную» — помещение из бревен, крепко сколоченное, расположенное за домом станичного атаманского правления. Въезжая во дворы, красноармейцы объявляли хозяину: «Собирайсь!». За попытку сопротивления убивали на месте. При арестах изымали оружие, заставляли надевать парадную форму. Убивать вели ночью, босиком, в исподнем… Среди арестованных в Апшеронской было несколько казачек. Одних взяли за мужей, которые ушли в лес к «зеленым» (не желающие служить новой власти и ушедшие в леса). Других — за то, что в надежде разжалобить палачей с детьми на руках они шли вслед за конвоем и оказывались свидетелями казни…
Рубили у края могилы. Сталкивали вниз, подводили следующего. Рубили по-разному: с плеча, разваливая до пояса, иным просто отсекали голову… Красноармеец с навыками палача рубил сплеча, стараясь отсечь голову с одного удара. Шмякающий, с посвистом удар клинка, и… голова, близкая к краю готовой могилы, отлетала в черноту ямы, глухо стукаясь о днище, или пропадала без звука, иной раз, чуть шлепая, если падала на тело только что зарубленного. Безголовое туловище с бьющей фонтаном кровью из обрубленных шейных артерий, сталкивали в яму, пьяно куражась и матерясь.
Половина из зарубленных была жива. Тяжело раненые, они лежали под мертвыми телами, захлебываясь их кровью. Убивали так совсем не случайно. Чтобы было больней и тяжелей».
Всего было зарублено 118 апшеронских казаков. Доставленных карателями казаков других станиц Майкопского отдела казнили ранее. Анатолию Орлову удалось восстановить имена 98 погибших. Перед смертью апшеронцев и казаков, пригнанных из других станиц, заставили рыть себе могилу длиной более 20 и шириной 4 метра, где они и нашли свой покой.
Со временем это место на окраине станицы, носившее название Ореховый кут, заросло, и было забыто. А затем здесь стали давать землю под строительство вновь прибывшим поселенцам, но казаки здесь не жили. Семьдесят лет в станице, а затем городе Апшеронске запрещалось упоминать о тех давних страшных событиях.
«Забыть прошлое, внучок, значит предать свою страну»
Однако годы репрессий, гонений и истребления не сломили казачий дух, не стерли из памяти эту трагедию. С началом возрождения казачества на Кубани вновь вспомнили о погибших казаках. В память их гибели в 1997 г. по инициативе городского казачьего общества у городского парка был установлен шестиметровый Поклонный крест, а затем сооружен мемориальный комплекс. В 2012 г. Апшеронские поминовения вошли в реестр мероприятий Кубанского казачьего войска. Ежегодно казаки войска и их семьи, представители руководства и общественности Апшеронского района, учащиеся казачьих классов и молодежь проводят здесь «Апшеронские поминовения», отдавая дань памяти погибшим мученической смертью казакам. Во время проведения мероприятия как набат звучат фамилии невинно убиенных казаков и казачек. К постаменту ложатся венки и живые цветы от потомков казненных и гостей поминовений. Память о погибших передается из поколения в поколение и навсегда останется в сердцах кубанцев.
Как-то на одном из поминовений Анатолий Федорович Орлов, подходя к мемориалу и объясняя молодому казаченку его историю, сказал: «Забыть прошлое, внучок, значит предать свою страну».
История это лучший учитель в нашей современной жизни и она никогда не прощает ошибок. Несоблюдение этого закона приводит к плачевным последствиям. На ранее братской Украине оказались плохие ученики, и сегодня эту бывшую благополучную страну раздирает настоящая гражданская война, разделившая ее жителей на своих и чужих.
Не зря лейтмотивом всех выступлений у могил безвинно погибших казаков во время «Апшеронских поминовений» звучит тезис о важности сохранения памяти о минувших днях и о том, что нельзя допустить повторения тех трагических страниц истории. Сегодня для нашей страны крайне важно быть едиными и сделать все, чтобы события, подобные произошедшим в станице Апшеронской, никогда более не повторялись.
