«В общем, житие хорошее — чистое, светлое»
В марте 1942 года солдат Мусса Абайханов оказался в станице Славянской Краснодарского края. Здесь началась учеба, бойцам выдали форму и организовали питание. В письме домой он подробно рассказывает о новых условиях и товарищах:
«С 11 марта приступили к занятиям. Нам сразу дали обмундирование. Насчет кормов — кормят хорошо. В общем, житие хорошее — чистое, светлое. Здесь жизнь очень спокойная, люди чувствуют себя бодро».
Он пишет о товарищах — бывших ответственных работниках и коммунистах, с которыми, как ему кажется, «нигде не пропадешь». В конце письма — уверенность в будущем и обещание вернуться домой с победой.
«Маруся, мы курсы закончим к 1 мая, потом нам присвоят звания и пошлют по частям, и будем служить советскому народу. Приедем домой с победой, разгромив гитлеровских людоедов».
«Очень мерзну, идут беспрерывные дожди»
Совсем другим было ощущение фронта у тех, кто оказался в холодных окопах. В.В. Сазонов служил в 9-й роте 3-го батальона 19-го гвардейского стрелкового полка, участвовал в боях за Ленинград. В сентябре 1942-го за его окном разыгралась непогода.
«Очень мерзну, идут беспрерывные дожди, промозглая сырость. На днях удалось заменить себе сапоги, очень рад, а то на одном совсем не было даже подметки, и потому было особенно холодно. Питаемся мы, в общем, хорошо. Страшно жалею, что ликвидировал еще в марте свои фуфайки, а теплая шапка-ушанка здесь, на фронте, мне прямо было бы спасение, а то после среднеазиатской жары этот питерский климат — ужас».
Показывают кино и выдают газеты
Но даже в ожидании боев оставалось место обычной жизни: кино, чтению газет, музыке и коротким минутам отдыха.
Олег Никанорович Лукин — минометчик, младший сержант. Родился в 1925 году в Сердобске Пензенской области, перед войной жил в Сталинграде. На фронт был призван в январе 1943 года, воевал в составе 333-й стрелковой дивизии. Погиб в сентябре того же года.
В июне 1943-го он писал, что пока обучается военному делу, старается повышать свое боевое мастерство. При этом находит время и для привычных занятий:
«Нам показывают кино, получаем газеты, журналы, брошюрки. Смотрел на днях еще раз фильм «Сталинград», как живые, встают перед глазами ужасы, которые нанесли нам немецкие…» (окончание письма отсутствует).
А спустя месяц в письме домой снова появляются простые радости: река, возможность искупаться после занятий, музыка:
«Мама! Я жив и здоров. Живу пока хорошо. Сейчас расположение около реки, так что после занятий людям купаться можно. Вспоминается наша Волга, из которой прошлое лето не вылазили по целым дням. Ну, в общем, время проходит у нас тоже весело, имеются музыкальные инструменты».
Обед из пяти блюд
Евгений Алексеевич Радченко — летчик, командир звена. Родился в Кропоткине, был призван в Красную Армию в августе 1940 года. В действующей армии находился с марта 1943-го, воевал на Южном и нескольких Украинских фронтах. После войны продолжил службу в ВВС.
В апреле 1943 года он писал матери с нового места. Судя по письму, здесь его особенно радовали хорошие условия и возможность немного отвлечься:
«Нас обслуживают еще лучше: обед из пяти блюд, завтрак и ужин из трех или четырех, и очень хороших, так что напрасно ты старалась передавать мне продукты. Живем здесь весело. Напротив нашего общежития клуб, где каждый день танцы и кино».
Думается, для матери, которая ждала сына с войны, такие подробности были не менее важны, чем слова «жив-здоров».
«Единственная отрада — рация»
Степан Николаевич Тэн — разведчик, затем политрук, участник боев под Ленинградом. Погиб в марте 1944 года в рукопашной схватке. Седьмого января 1944-го он писал о зиме, обороне и долгом ожидании решительных действий:
«Снегу все еще мало. Морозов особых нет, но сегодня большая метель. Сейчас ночь, на улице ни зги не видно, все покрывается шумом ветра. Единственная отрада — рация, которая иногда позволяет по вечерам слушать московские концерты и принимать последние известия. И вообще, так прижился в таких условиях, что теперь кажется все нормальным, как будто век жил так».
«Зима в этом году установилась «сиротская»
Г.И. Безобразов — летчик, майор, Герой Советского Союза, на фронте находился с первых дней войны. Письмо, написанное в январе 1944 года, адресовано матери и однокласснице Нине в Боровский район Калужской области и сестре Вере в г. Пушкино Московской области:
«Зима в этом году установилась «сиротская», теплая, но очень скверная в метеорологическом отношении. Нет никакой свободы действий, негде разгуляться солдату, привыкшему месяцами не слезать со своего боевого коня. А предстоит очень большая интересная работа, но надо терпеливо ждать, чтобы пережить эту скверную погоду, которой еще не видать ни конца, ни края».
За бытовым рассказом появляется размышление о самой войне и собственной судьбе:
«Война многому учит, многое дает и очень многое берет. Я знаю, что она кончится для нас победой, но чем она кончится для меня, можно только предполагать…»
Г.И. Безобразов погиб в ночь с 18 на 19 апреля 1944 года во время налета на Берлин.
«В лесу, где я живу, есть дикие козы и свиньи»
Петр Семенович Лагутин — замполит 1-го отдельного саперного батальона — 13 декабря 1944 года писал дочери Тане в д. Парашенка Калужской области: «Здравствуй, милая доченька! Дядя Яша, с которым мы вместе живем в землянке, сказал мне, чтобы я тебе послал это красивое перышко от птицы павлина. Он мне сказал: «Ты очень любишь свою Танечку, так пусть она порадуется этому маленькому подарочку».
Он просит дочь поблагодарить дядю Яшу и сохранить подарок до его возвращения. А дальше рассказывает о том, как провел теплое декабрьское утро:
«В лесу, где я живу, есть дикие козы и свиньи. Недавно убили одну дикую козу, мясо кушали, очень вкусные были котлеты».
И заканчивает письмо совсем не военным словом:
«Ну пока, всего хорошего, желаю тебе счастья и радости, моя миленькая крошка. Остаюсь любящий тебя твой ПАПА (это пусть сама прочтет)».
«Когда находишься с ребятами, забываешь обо всем»
Геннадий Задвор… [неразборчиво] писал весточки в станицу Привольную Каневского района Краснодарского края. В апреле 1945 года, когда до Победы оставался всего месяц, он был дежурным. Погода испортилась, шел дождь, вокруг — грязь и слякоть, а все товарищи ушли на занятия. Оставшись один, солдат особенно остро почувствовал тоску:
«Когда находишься с ребятами, забываешь обо всем. Ребята все веселые, один скажет что-нибудь, другой прискажет, и так может пройти любая грусть. К тому же я такой, что нуждаюсь в обществе. Сам люблю что-нибудь отчебучить».
Вместе они ходили в кино, смотрели «Малахов курган», бывали на концертах. А время, проведенное вдали от дома, казалось одновременно и долгим, и удивительно быстрым:
«Скоро уже пять месяцев, как я из дому. А кажется, совсем недавно».
«Садов больше, чем у нас на Кавказе»
Письма Анатолия Васильевича Алленова (Аленова), которого к 1944 году война увела далеко от Кубани — в Бессарабию, затем в Венгрию, адресованы в станицу Каневскую Краснодарского края:
«Женя! Помни, здесь садов больше, чем у нас на Кавказе и у вас на Кубани. Фруктов хоть отбавляй. Все сады у нас в аренде. Все хорошо. Но если бы скорее разбить фрицев, это еще было бы лучше. Правда, Женя?»
Осенью в Венгрии начались дожди, а вот торговля была «бойкой». Но все это не могло заменить родного дома:
«Россия для русского солдата дороже всего. Ты не представляешь, Женя, как я соскучился по родной России! Но ничего, скоро мы вновь увидимся. Мой путь на Родину — только через Берлин. И мы движемся в этом направлении».
В феврале 1945-го Алленов вновь написал Жене. В письме он вспоминал Новый год и рассказывал о деталях праздника и домашнего уюта:
«Новый год праздновали очень хорошо. Семья у нас двенадцать человек. Достали «горючего», которого здесь «есть, и во многом количестве», у мадьяр собрали маски, у меня была физиономия волка, и ребята говорили, что это мне очень идет. В военторге купили много советских пластинок, и главное — «Волжские матанечки…» (русская народная песня).
А затем — почти мирная сцена:
«Вот и сейчас: вечер, в комнате уютно, красивая мебель, тихо и нежно играет патефон. Ребята говорят, чтобы у Тольки больше в голове было нежности и фантазии. Но я их прошу оставить меня в покое».
«Знаешь, Женя, какой авторитет имеет русский солдат здесь?»
Пятнадцатого марта 1945 года. До Победы оставались считаные недели. За плечами — долгий путь от Кавказа до Венгрии, впереди — последние бои и возвращение домой. В очередном письме Анатолия Васильевича одновременно чувствуется радость от наступившей весны, тоска по дому и уверенность в скорой победе:
«Живу на даче, весна наступила полная. Как-то легче стало и вместе с тем грустно на душе. Одно развлечение — кино, патефон».
В этом же письме боец пишет о том, какое впечатление советские солдаты производили на местных жителей:
«Знаешь, Женя, какой авторитет имеет русский солдат здесь? Да и не только здесь, весь мир узнал силу и храбрость русского солдата. Они все теперь ждут гибели фашизма. Ну а мы не заставим их долго ждать».
