Из учителя — в солдаты
«Хочу напомнить краснодарцам о писателе-фронтовике, освобождавшем Краснодар в составе пластунской дивизии. Этот человек — мой отец, Монастырев Владимир Алексеевич.
Он родился в июле 1915 года в Москве. Окончив ФЗУ, работал слесарем, учился на рабфаке. В 1936 году поступил на историческое отделение Московского государственного педагогического института им. К. Либкнехта. Знания Володи Монастырева были поистине энциклопедическими. Его курсовая работа «Отзвуки женского движения в Афинах V в. в произведениях Софокла, Эврипида и Аристофана» вошла в студенческий сборник лучших статей и хранилась в Центральной библиотеке им. Ленина.
В 1937 году Владимир Алексеевич женился на сокурснице Нине Румянцевой, после окончания института в 1940 году их направили учителями в город Белев Тульской области, а уже 4 ноября того же года Владимира призвали в армию. И хотя он учительствовал всего несколько месяцев, оставил о себе добрую память, о чем свидетельствует экспозиция о жизни и творчестве Монастырева в музее Белева.
Проходил срочную службу в Батуми в 1-й роте 36-го горно-стрелкового полка. Первый взвод этой роты был укомплектован из новобранцев, имевших высшее образование.
Весной 1943-го рядового Монастырева перевели литсотрудником в редакцию газеты «Красная звезда» 9-й Краснознаменной горно-стрелковой дивизии. А уже в октябре была сформирована Краснодарская пластунская дивизия, и газета перешла в ее подчинение.
Корреспондент «Красной звезды»
Как вспоминает редактор «Красной звезды» Александр Михайлович Кулик, газета принимала активное участие в формировании и воспитании личного состава дивизии:
«Для нас, газетчиков, важнее всего было «раскопать» как можно больше материалов о старых пластунах казачьего войска, изучить их приемы ведения боя. И в этом многое сделал Монастырев. Ему принадлежит серия статей о действиях пластунов в Крымской войне 1853-56 годов, об их боях на Шипке с турками и участии в Брусиловском прорыве 1916 года. По натуре своей общительный, Владимир Алексеевич подолгу засиживался у ночных костров, чтобы из неспешных бесед с бывалыми казаками взять самые интересные факты на эти темы.
При форсировании Одера Монастырев ночью с полковыми разведчиками в числе первых переправился через реку, несколько суток находился в цепи наступающих, а на пятый день явился в редакцию с уймой материалов о взятии чехословацкого города Опау-Тропау».
Апрель, 1944 года.
Приведу отрывок на военную тему из стихотворения краснодарского поэта Кронида Обойщикова, посвященного Монастыреву:
«Стояли насмерть
наши пластуны
В горах Кавказа,
На отвесных кручах.
И в каждый бой,
И в каждый день войны
Он нес
И автомат,
И авторучку.
Потом писал
о подвигах полка
На листиках походного
блокнота.
И каждая газетная строка
Стучала, словно лента
пулемета».
С пластунами освобождал Монастырев польскую Дембицу, где немцы испытывали ракеты ФАУ-2, дошел до Праги. Награжден орденами Красной Звезды, Отечественной войны 2-й степени и несколькими медалями.
«А жить когда будете?»
После Победы, забрав из Прибалтики жену, служившую вольнонаемной, переехал в Краснодар в пластунскую дивизию. В этом городе в июне 1946 года я и родилась.
Работал Монастырев в редакции газеты «Боевое знамя», вечерами писал, а когда журнал «Советский воин» объявил конкурс на лучший военный рассказ, послал свое первое произведение и занял третье место.
В 1951-м вышел сборник «Пять дней». Затем в Воениздате и в «Молодой гвардии» одновременно выходят сборники его рассказов и повестей. В 1953 году В.А. Монастырев демобилизовался, а в 1955 году был принят в члены Союза писателей СССР.
В 1961 году отец получил, наконец, квартиру. До этого семья жилье снимала. Хлопотал о выделении квартиры писатель Григорий Анисимович Федосеев. В 1984 году на фасаде этого дома установят мемориальную доску участнику Великой Отечественной войны писателю Владимиру Монастыреву.
По завещанию Федосеева одна из двух урн с его прахом была захоронена в Саянах, в отрогах высочайшего пика Восточного Саяна — Грандиозного, на перевале, получившем имя Григория Федосеева; другая — в Краснодаре. Урну с частью праха повез в Саяны мой отец, выполнив последнюю волю друга.
В новой квартире напротив современного Екатерининского сквера почти каждый день собирались писатели, художники, артисты. Многие приезжали из других городов. Большой круглый стол, двенадцать венских стульев и стеллажи с книгами — вот и вся обстановка скромной, но гостеприимной квартиры Монастыревых. Молодым он говорил: «Что вы все время устраиваетесь, а когда жить будете?»
Самый строгий счет — к самому себе
Помню начинающих писателей, приносивших на рецензию свои первые опусы, как выходили они из кабинета после разбора их произведений, будто из сауны. Но уроки эти не проходили зря, все они с годами становились неплохими писателями.
Гарий Немченко пишет о Монастыреве:
«Он жил почти по-спартански, но хлеб-соль всегда был готов разделить с другими, а в те времена, которые и для писателя можно назвать урожайными, двери его дома вообще не закрывались. Для меня однозначно: исток всего, что он написал, — ярое чувство справедливости, бывшее главной чертой его характера. Монастырев, по-моему, никогда не обманывался, и философия, которую он исповедовал, была предельно проста: самый строгий счет к самому себе. Действительно, не так сложно, другое дело — необходимо большое мужество, чтобы этому правилу следовать. Монастыреву его хватало. От всего его облика, от уверенной, но лишенной даже намека на гонор манеры держаться словно исходило ощущение достоинства. Глубокая порядочность Монастырева вызывала невольное уважение у всех, кто знал его. Добром жива память, след, по которому шел писатель, — вот, не затерянный. Ясный и четкий след. И в этот самый след вглядываясь, начинаешь понимать, что, к счастью, и у тебя тоже был Учитель».
Отец ко всем, даже очень молодым, обращался на «вы». Как вспоминает писатель Валентин Зорин:
«…была в Монастыреве какая-то особая щепетильная чуткость российского интеллигента, для которой «вы» — не дистанция, не отчужденность, а нюанс уважительности и инстинктивная неприязнь к любой фамильярности. И еще. Самому облику Владимира Алексеевича, всей его манере держаться неизменно сопутствовали несуетливость и ощущение высокой порядочности. Как некий ореол. Но это не было пиететом временного старшинства, скорее постоянной осознанностью его жизненной мудрости. И честности».
Не мешать писателю заниматься своим насущным делом
Монастырев много ездил по стране, писал о молодых людях, которые работают на стройках в Сибири и ловят рыбу в Азовском море, об изыскателях горных дорог и о спортсменах, о строителях новых гаваней в южных портах, о коневодах и легендарном коне Анилине. Много времени провел с нашими боксерами, успешно выступавшими на Московском и Берлинском чемпионатах Европы и на Олимпийских играх в Токио.
В Краснодарском книжном издательстве и в Москве одна за другой издаются книги «На перевале», «Люди в горах», «Тетрадь с девизом», «Норд-ост», «Гражданский иск», «Свидетель защиты» и др. Некоторые его произведения изданы за рубежом — в ГДР и Чехословакии.
С 1969 по 1971 год Монастырев избирался ответственным секретарем Краснодарского отделения Союза писателей, депутатом городского Совета.
Писатель Виктор Лихоносов вспоминал это время:
«Уже в те годы он своей главной задачей поставил такую: не мешать писателю заниматься своим насущным делом, то есть писать!»
Последние годы Владимир Алексеевич часто ездил в Новороссийск. События его повести «Баллада о минерах» происходили в этом городе. Познакомился с начинающим автором Светланой Летт, инвалидом-колясочником. Светлана посвятила памяти Монастырева книгу «Близкие голоса», изданную в 1985 г. Она сказала моей маме, что Владимир Алексеевич для нее и мать, и отец, и брат, и сестра. И что она ему обязана своим творчеством.
Умер отец в 1982 году. Творчество Владимира Алексеевича началось с рассказов о войне и военной тематикой завершилось. Последняя его повесть «Дороги, которые нас выбирают» — о взятии пластунами Дембицы — вышла уже после его смерти в двенадцатом номере журнала «Москва» в 1984 году.
Круг замкнулся. Война навсегда осталась в сердце солдата, и сердце не выдержало».
