Воины разных национальностей и верований
В годы Первой мировой в армии России было сформировано большое количество новых воинских частей и соединений — как кадровых, так и ополченческих. Формировались и добровольческие части из представителей народов империи, которые официально не подлежали призыву в армию. Из них наиболее известна Кавказская туземная конная или, как ее провали в народе и на фронте, «дикая дивизия».
Она образовалась на основании высочайшего указа от 23 августа 1914 г. В ее состав вошли Кабардинский, Дагестанский, Татарский (комплектовался азербайджанцами), Чеченский, Ингушский и Черкесский конные полки. Командный состав дивизии подбирался с особой тщательностью из представителей лучших дворянских родов России. Командовал дивизией брат императора Николая II генерал-майор Свиты Великий князь Михаил Александрович, с февраля 1916 г. — потомок грузинских царей Картли генерал-лейтенант Д.П. Багратион.
Среди командиров бригад были известные генералы: князья Александр Гагарин и Николай Вадбольский, будущий донской атаман Петр Краснов. Командирами и офицерами полков являлись многие известные кавалерийские офицеры. Кабардинским полком командовал сын Кавказского наместника граф И.И. Воронцов-Дашков, Дагестанским — князь Г.И. Амилахвари, чеченским — князь А.С. Святополк-Мирский. Офицерами полков были князья Дадиани, Орбелиани, горские султаны: Бекович-Черкасский, Хагандоков, ханы Эриванские, ханы Шамхалы-Тарковские, польский князь Радзивилл, граф Келлер, принцы Наполеон-Мюрат и Альбрехт, персидский принц Файзула Мирза Каджар, итальянский маркиз Делли Альбицци и многие другие. В дивизии служил сын Льва Толстого — Михаил Львович.
В 3-ю бригаду под командованием генерал-майора князя Вадбольского входили Ингушский и Черкесский полки. Последний формировался из коренных жителей (черкесов, абазин, абхазов и карачаевцев) Екатеринодарского, Майкопского и Баталпашинского отделов Кубанской области. Комплектование полка проходило при личном участии Наказного атамана Кубанского казачьего войска генерал-лейтенанта М.П. Бабыча, непосредственными ответственными за призыв горцев были атаманы отделов: Екатеринодарского — полковник П.Н. Камянский, Майкопского — кавалер Золотого оружия с надписью «За храбрость» полковник П.П. Лагунов и Баталпашинского — войсковой старшина С.Л. Безладнов.
Младшими командирами были казаки
Командиром Черкесского полка назначили адъютанта Кавказского Наместника подполковника князя А.З. Чавчавадзе. Кавалер шести императорских орденов генерал-майор в отставке Александр Захарьевич Чавчавадзе после октября 1917 г. остался в Грузии, в 1930 г. был расстрелян в Тифлисе.
В августе-сентябре 1914 г. из 128 горцев-добровольцев, проживающих на территории Екатеринодарского отдела Кубанской области, сформировали 1-ю (черкесскую) сотню полка, в ее составе было 14 кубанских казаков, занимавших в сотне должности урядников. Командовал ею кубанский казак уроженец станицы Костромской подъесаул 2-го Лабинского полка Сергей Данилович Лихачев. В январе 1916 г. он был произведен в ротмистры, в июне того же года — в подполковники за боевые отличия, и в мае 1917 г. — в полковники. Участник Гражданской войны. Умер в эмиграции в греческих Салониках.
2-я (черкесская) сотня полка состояла из 130 всадников (из них 18 казаков), комплектовалась на территории Майкопского отдела. В течение всей войны сотней командовал штаб-ротмистр Келеч Султан Гирей. В Гражданскую войну он стал генерал-майором, командовал Черкесской дивизией.
3-й (Карачаево-черкесско-абазинская) сотней, формировавшейся в Баталпашинском отделе, командовал ранее служивший в одном из казачьих полков штаб-ротмистр Евгений Иванович Озаровский, младшим офицером в ней был сотник Сергей Владимирович Максимович. В сотне было 128 всадников, включая 92 карачаевца, а также 13 кубанских казаков.
Командовать сформированной в Сухумском округе 4-й (абхазской) сотней назначили уроженца Финляндии штаб-ротмистра Генриха Бьерквиста. В ее составе было 15 казаков из Лабинского отдела войска.
Всадниками сотен были горцы, младший командный состав в основном состоял из кубанских казаков. Всего в полку насчитывалось 22 офицера, 3 военных чиновника, 1 полковой мулла, 575 строевых нижних чина и 68 нестроевых нижних чинов, среди которых большинство составляли кубанские казаки.
Полковым муллой назанчили жителя аула Адамий Мишеоста Набокова. Как писали очевидцы, побывавший в Мекке мулла обернул свою папаху белым полотном и был виден издалека, он, как и все в полку, имел винтовку, шашку и кинжал. В 1916 г. за боевые отличия муллу Набокова произвели в офицерский чин прапорщика. У всадников черкесского полка были серые черкески, черные бешметы и рыжие папахи. Погоны, как и у кубанских казаков, были красного цвета с шифром Чк.
Клятва царю на Коране
Как пишет кандидат исторических наук Руслан Кандор, накануне отправки в Урупские лагеря в сентябре 1914 г. в Екатеринодаре прошел смотр всадников 1-й сотни Черкесского конного полка, который проводил лично атаман Екатеринодарского отдела полковник Камянский. В информационном сообщении об этом смотре, напечатанном в газете «Кавказ», говорится следующее:
«Атаман отдела поздравил черкесов за бравый и боевой вид. Черкесы дружно отвечали: «Берекет берсин» («Покорно благодарю»). Все черкесы приведены муллой-кадием к присяге и отслужили молебен о даровании победы русскому воинству».
Все всадники-мусульмане полка приняли клятвенное обещание, текст которого гласил:
«Я, написавший внизу бумаги сей имя свое, клянусь Господом Всемогущим в присутствии Преславного Корана, произнося клятву «Валлахи-Билляхи-Таллахи», в том, что взял на себя и обязался служить верою и правдою Его Императорскому Величеству, моему Августейшему Владыке и Повелителю, Всемилостивейшему Императору, Самодержавному Государю всея России Николаю Александровичу, и истинному и природном Наследнику Его Царства Его Императорскому Высочеству Государю Цесаревичу и Великому Князю Алексею Николаевичу и Им во всем повиноваться и на службе Их не отступать от пролития крови моей и ради Их не задумываться жертвовать моею жизнию до последнего вздоха…».
На заместителя командира полка капитана Плотникова смотр 1-й сотни в Екатеринодаре произвел благоприятное впечатление. В отчете он писал: «конский состав вообще ровный, вооружение у всех теперь форменное кубанское, седла исправны, снаряжение тоже».
После окончания смотра всадники 1-й сотни, включая четырнадцать казаков из Ейского и Екатеринодарского отделов Кубанской области, выдвинулись в казачьи лагеря на реке Уруп под Армавиром. Среди всадников сотни были участники Русско-японской войны, которые имели боевые награды. Так, вахмистр Максим Сафронов был награжден Георгиевскими крестами 3-й и 4-й степени, а юнкер Мусса Джарим, юнкер Битлюстан Тлехузоков и урядники Александр Богославский, Степан Швайковский, Евтых Блях, Тайгач Лавпаче, Сагид Деды, Анчек Берзеч имели Георгиевские кресты 4-й степени. За проявленную в боях с японцами смелость были награждены светло-бронзовыми медалями на Анно-Георгиевской ленте следующие всадники: урядники Яков Самойлов, Зазирах Кумук, Карбеч Хуаде, Карбеч Шагандуков, Сефербий Чермит, Хурай Мамий, а также приказные Ефим Прийма и Сергей Гущин.
«Полки проходили один красивее другого…»
Сборным пунктом всех сотен стали Урупские казачьи лагеря, здесь офицеры полка и казаки-урядники стали усиленно готовить сотни к предстоящим боевым действиям. Однако времени на подготовку отпущено не было. Последняя 4-я абхазская сотня прибыла в лагерь только ко 2 октября, а уже 6-го полк погрузили в эшелоны и направили на Юго-Западный фронт.
Прибывшая дивизия во главе с родным братом царя сразу же привлекла к себе особое внимание как командования, так и жителей региона. Вот что писал другой сын писателя Льва Толстого журналист Илья Львович Толстой:
«Первое мое знакомство с Кавказской туземной конной дивизией произошло во Львове, когда командир корпуса производил ее смотр. Полки проходили один за одним, один красивее другого, и весь город в продолжение целого часа любовался и дивился невиданным дотоле зрелищем… Под скрипучий напев зурначей, наигрывающих на своих дудочках народные воинственные песни, мимо нас проходили нарядные, типичные всадники в красивых черкесках, в блестящем золотом и серебром оружии, в ярко-алых башлыках, на нервных, точеных лошадях, гибкие, смуглые, полные гордости и национального достоинства. Что ни лицо, то тип; что ни выражение — выражение свое, личное; что ни взгляд — мощь и отвага…».
Туземная дивизия вступила в бой в начале декабря 1914 г. в Карпатских горах юго-западнее Самбора, на берегах реки Сан. До начала февраля 1915-го всадники вели тяжелые бои в Галиции, отражая попытки австрийцев прорваться к осажденному русскими войсками Перемышлю. Ни на одном участке их обороны враг не прошел, а там, где горцы наступали, врагу был нанесен тяжелый урон. Черкесский полк, как и другие полки дивизии, показывал примеры стойкости и взаимовыручки.
В «Кубанских областных ведомостях» было опубликовано письмо всадника 3-й сотни полка М.Г. Крымхамхалова, в котором он писал о февральских боях:
«…Полк наш принужден был выбить врага из деревни Бабино… Мы пошли в атаку, несмотря на страшный орудийный и ружейный огонь. Австрийцы не выдержали такого напора, и, бросив свое вооружение, бежали… Начальник дивизии, Романов М.А., благодарил нас и обещал наградить полк Георгиевским знаменем… В тот день, и всегда, наши черкесы идут на врага с большой храбростью. В коноводах никто не хочет оставаться… Лошадей бросали на пленных австрийцев, а сами шли в атаку, не зная страха…».
В феврале 1915 г. в наступлении на Станислав (Ивано-Франковск) Ингушский и Черкесский полки впервые с начала войны атаковали в конном строю и взяли укрепленное село Цу-Бабин. Корнет 3-й сотни Иван Жуков писал:
«5 февраля 1915 г. наш полк первый раз пошел в атаку в конном строю. Да, это была атака!.. Горцы неслись на своих конях, как ураган, враг бросился из окопов в хаты, но и тут горцы, спешившись, с кинжалами в руках находили врага. Атака эта названа… безумной, небывалой в военной истории, но красивой, не поддающейся описанию…».
Полк участвовал в оборонительно-наступательных боях на Пруте и Днестре в мае 1915 г., в конных атаках во время Брусиловского прорыва в 1916 г., в позиционных боях в Румынии в 1916-1917 гг., в прорыве австрийских позиций под Станиславом в июне 1917 г. и последующем прикрытии массового отступления русских войск в июле 1917 г.
Храбрые молодцы
В боевых документах писали: «В бою у деревни Кривка всадник Учужук Пачешков из аула Хатажукай добровольно отправился с важным донесением к командиру дивизиона. Пробираясь через сильно простреливаемую пулемётным и ружейным огнем местность, был тяжело ранен разрывной пулей в ногу, но сумел доползти до ближайших окопов, предал донесение офицеру, который обеспечил доставку его по назначению. Проявили храбрость и настойчивость при передаче донесений под неприятельским огнем всадники Березовой из станицы Дондуковской и Тихон Полтавский из Урупской…».
Только в 3-й сотне полка за декабрьские бои 1914 г. пять всадников были удостоены георгиевских крестов и трех георгиевских медалей с надписью «За храбрость».
Одним из первых в полку георгиевской награды — креста 2-й ст. (два он уже имел за Японскую войну) был удостоен вахмистр 1-й сотни, а затем ординарец командира полка уроженец станицы Рязанской Максим Сафронов за то, что вывел из окружения 4-ю сотню полка. А уже 15 февраля он вновь был представлен к награде. Вахмистр Сафонов был награжден георгиевским крестом 1-й ст., он стал кавалером всех четырех степеней этой награды. Впоследствии был произведен в офицеры, стал сотником, кавалером анненского оружия с надписью «За храбрость» и орденов Св. Анны и Св. Станислава 3-й ст. с мечами и бантом. Получив еще одно тяжелое ранение, вернулся в родную станицу, по состоянию здоровья в Гражданской войне участия не принимал. Однако это не спасло при новой власти. В 1937-м его арестовали как казачьего офицера и осудили по 58-й статье, погиб в лагерях. Реабилитирован в 1997 г.
Во время Брусиловского прорыва в 1916 г. «в бою отличились командиры разъездов старший урядник Иван Тураев казак из станицы Тульской, и младший урядник Хачук Шегушев. Они под огнём разведали подступы к позициям противника, определили наиболее удачное направление для конной атаки. Своими действиями вызвали огонь на себя, затем примкнули к наступающим. Оба были награждены Георгиевскими крестами 4-й степени».
«За мужество и храбрость, проявленные в боях с 15 по 30 июля 1916 года» были награждены многие всадники. Полным Георгиевским кавалером стал казак станицы Воронежской вахмистр Яков Самойлов. К концу войны каждый второй всадник полка за боевые подвиги был удостоен георгиевских наград. Кавалерами 4-х георгиевских крестов стали темиргоевец подхорунжий Учужук Почешков, Рамазан Шхалахов из Тахтамукая, Мусса Джарим из аула Ассоколай, Учужук Почешхов из Хатажукая, Закерим Хамуков из аула Касаевского, Каблахов Джамал и другие.
А дальше случилась Гражданская война
Дальнейшая судьба Черкесского полка, как, впрочем, и всей Российской империи, была печальна. После неудавшегося похода туземного корпуса на Петроград по приказу генерала Л.Г. Корнилова в августе 1917-го, Черкесский полк отправили на Кавказ и расформировали. Его последним командиром был полковник Султан Крым-Гирей.
полковник Султан Крым-Гирей.
«По прибытии в Екатеринодар командир Черкесского конного полка полковник Султан Крым-Гирей выступил на заседании Кубанской краевой рады с приветственной речью. Отметив «совместную и славную боевую работу казаков и черкесов», он выразил надежду, что «они и впредь в дружном единении будут защищать Россию от внешнего врага».
Полковник Султан Крым Гирей был против вовлечения горцев в Гражданскую войну. Однако в январе-феврале 1918 г. он начал формировать добровольческий отряд в черкесских аулах. В марте того же года захвачен в плен красными и расстрелян вместе со своими братьями Магометом, Давлетом и Капланом.
Бывший командир дивизии кавалер ордена Св. Георгия 4-й ст. Великий князь Михаил после отречения Николая II отказался от престола, после октябрьского переворота его арестовали в Гатчине, в марте 1918 г. выслали в Пермскую губернию. Здесь, в ночь с 12 на 13 июня, его тайно расстреляли чекисты.
В годы Гражданской войны Черкесский конный полк был возрожден в Белой армии, большинство его всадников во главе со своим командиром генералом Султан Келеч-Гиреем в 1920 г. ушли в эмиграцию.
