«Мама! Я думаю только о вашем здоровье…»
В письме от 15 августа 1941 года Василий Иванович Клещин шлет матери и другим родным боевой привет с Западного фронта. За два месяца он не получил от семьи ни одного письма и переживает, не зная, где находится отец и как обстоят дела дома.
Василий просит родных чаще писать и подробнее рассказывать о своей жизни. Больше всего его волнует здоровье матери: он несколько раз повторяет, чтобы она не расстраивалась и берегла себя: «Мама! Я думаю только о вашем здоровье, а больше ничего».
Сам он старается успокоить близких и уверяет, что чувствует себя хорошо и полон сил: «Так что если придется, с немцем в кулаки подеремся». В конце письма он вновь возвращается к главному беспокойству — здоровью матери: «Мама, я еще раз прошу вас не расстраиваться, берегите здоровье!».
«Как хорошо, что она есть у нас»
Дмитрий Васьковский, служивший на Балтийском флоте, 2 сентября 1941 года обращается в письме к жене Тонюшке и дочке Лароньке. Он вспоминает их совместное прошлое, «наивные» встречи и переписку, называет Лароньку «милой славной доченькой» и радуется, что она есть в их жизни.
Воспоминания о мирном времени особенно остро звучат на фоне происходящего. Дмитрий надеется, что «кончится кровопролитие, и народ заживет по-человечески». Еще недавно война казалась далекой и почти нереальной — чем-то, о чем можно было судить лишь по фильмам: «Тогда еще не пахло порохом и дымом. Содрогались, лишь когда смотрели кинофильмы».
Теперь все изменилось. Война стала частью повседневной жизни, а ее исход определяет судьбы миллионов людей: «Она навязана нам неожиданно, вероломно, самой разбойничьей страной — фашистской Германией. Вопрос поставлен так: жизнь или смерть. Середины быть не может. И конечно, враг будет разбит. Нужно время».
Даже в этих обстоятельствах Дмитрий не перестает думать о семье. Он спрашивает, получила ли Тонюшка аттестат и справку, интересуется ее службой и просит беречь дочь. Письмо заканчивается коротким, но теплым прощанием: «Целую обеих. Митя».
«Дал бы вам конфет, или печенья»
Иван Михайлович Андронов в письме дочери Рае от 11 марта 1942 года представляет, как могла бы выглядеть их жизнь, если бы не война. Он вспоминает простые семейные радости: встречи после работы, прогулки вместе и угощения для дочери. И от этого воображаемого будущего становится особенно больно: он далеко, а привычная жизнь осталась в прошлом.
«Жили бы, Рая, с тобой вместе дома, и ты всегда встречала бы меня с работы, как и раньше. Когда я иду с работы, а Томочка тоже следом за тобой бежала бы мне навстречу: я взял бы вас за ручки, и мы пошли бы вместе домой. Дал бы вам конфет, или печенья, или еще чего-нибудь, что ты очень любишь. Жили бы мы все весело и хорошо».
Отец объясняет дочери, почему вынужден воевать. Он хочет, чтобы Рая понимала: он сражается за мирную жизнь, в которой дети смогут расти рядом с родителями, а семьи — не бояться за близких. Свое письмо Иван заканчивает обещанием вернуться: «Как прогоним злого немца, приеду домой, и будем опять вместе с тобой, с Томой. До свидания, милая доченька, твой папа».
«Крепко-крепко целую вас и жму к груди»
Михаил Земсков, гвардии майор и командир пулеметной роты, в письме жене Кате от 23 марта 1942 года рассказывает, как переживал за дочь Мусю, пока не знал, жива ли она. Получив сразу пять писем и две телефонограммы от семьи, он испытывает такое облегчение, что с трудом верит своему счастью: «Катя, прочитал ваши письма и так был рад, что сам себе не мог поверить: неужели это Катя писала! А как узнал, что наша Муся жива и здорова, я просто с сердца камень свалил».
Вспоминая их с Катей совместную жизнь, Михаил признается, что его охватывают сильные переживания и тоска. Он думает лишь о том, как увидеть родных и хотя бы немного поговорить с ними. Очень просит писать о том, что у них нового, и прежде всего рассказывать о здоровье. Свое письмо он заканчивает теплыми словами: «Крепко-крепко целую вас и жму к груди».
«Учись, дорогая девочка»
В письме от 9 мая 1942 года старший сержант Н.И. Фокин обращается к дочери Люсе и рассказывает, как бережно относится к ее письмам: «Твое письмо я прочитал и несколько раз поцеловал твои строчки и твою милую рожицу на карточке».
Даже находясь на фронте, отец следит за учебой дочери, поддерживает ее и старается помочь справиться с трудностями. Он уверен в ее успехах и подсказывает, к кому можно обратиться за помощью: «Я и не сомневался, что ты будешь учиться только на отлично. Учись, дорогая девочка. Что тебе будет трудно без папки, спроси у дедушки Ивана или у бабушки Прасковьи. Они ведь грамотный народ».
Фокин просит Люсю продолжать писать, рассказывать о школе, учителях и своих делах. Так он остается участником ее повседневной жизни, пусть и не может находиться рядом. В конце письма отец передает приветы всем близким: «Пока до свидания. Целую тебя, Валю, Виру и Рема, и всех вас вообще. Твой папа Н. Фокин».
«Вова, Толя и Витя — цветы нашей жизни»
В письме от 18 июня 1942 года комиссар батальона Леонид Максимов обращается к жене Кате на хутор Бабиче-Кореновский Кореновского района Краснодарского края. Он пишет в день восьмой годовщины их брака.
Леонид вспоминает годы, проведенные вместе с супругой, и признается, что с каждым годом его любовь к ней становится только сильнее. Особое место в этой любви занимают сыновья Вова, Толя и Витя, которых он называет «цветами» их общей жизни.
Несмотря на предстоящие тяжелые бои, он верит в скорую встречу и победу: «Мы обязательно встретимся, ты в этом должна быть уверена, несмотря на то, что я буду в самых жестоких боях: враг будет разбит, победа будет за нами».
В завершение письма Леонид желает жене сил и уверенности в их будущем: «Пусть это письмо вселит в тебя новые силы… Горячо целую. Твой Леня». Разлука лишь подчеркивает силу его чувств: любовь к Кате и детям помогает ему сохранять веру в то, что после войны они снова будут вместе.
«Малышка и моя радость всей жизни, мой пузырек Ритуська»
Александр Васильевич Алексеев, капитан и начальник штаба Людиновского партизанского отряда, в письме от 15 мая 1943 года обращается к жене и дочери: «Малышка и моя радость всей жизни, мой пузырек Ритуська, примите от меня мой боевой и горячий привет и самые наилучшие пожелания».
Он называет жену и дочь самыми дорогими людьми и радуется их письмам, которых ждет с нетерпением — «как первую ласточку весной». Алексеев признается, что мечтает делиться с женой всем, что переживает, но расстояние не позволяет им общаться так часто, как ему хотелось бы.
В письме Александр Васильевич говорит о любви, которая связывает его с семьей, и о готовности отдать жизнь ради близких и Родины. Он мечтает вернуться домой и просит жену беречь дочь: «Ты знаешь, что наша борьба и жизнь связаны светлой и крепкой любовью, порукой этому наша Ритуська. Эту любовь никто не в силах нарушить, ибо любовь русского человека вечна, и во имя этой любви отдается вся моя жизнь. Я больше всего на свете люблю тебя, мой друг, мою дочурку и свою Родину».
Особенно трогательно звучит просьба, в которой проявляется отцовская забота. Пока он не может быть рядом с Ритуськой, и просит жену окружить дочь любовью: «Дочурку, малышка, люби больше всего, не обижай ее, люби за двоих».
А в завершение письма обещает сделать все возможное, чтобы вернуться: «Жди меня, мой друг, и будь уверена: я приду, постараюсь прийти как победитель над черным мраком фашизма».
«Уля, как я хочу тебя видеть!»
В письме Н.В. Шульги, адресованном жене Уле в станицу Староминскую Краснодарского края, особенно остро звучит тоска по семье. Автор просит жену поскорее приехать и признается, как сильно хочет увидеть ее и детей: «Улечка, дорогенька, жду приезда. Еще раз тебя прошу».
Каждое известие из дома для него бесценно. Шульга сравнивает ожидание ответа с потребностью птицы в свете: «Жду ответа, как птичка света». А отправляя письмо, словно обращается к самому листку бумаги, доверяя ему весточку для самых близких: «Лети, листочек, никому не отдавайся, кому отдайся — родной женочке и моим деткам».
В разлуке Шульга мысленно представляет встречу с семьей, словно уже держит родных за руки и целует их. Но за этой нежностью скрывается и мучительная неизвестность: «Уля, как я хочу тебя видеть! Я не представляю, какие вы дома». Он снова просит жену приехать поскорее, пока еще есть такая возможность.
В этом письме любовь ощущается почти физически — в желании прикоснуться к родным, услышать их голоса, узнать, как они живут. Исписанный листок становится для Шульги способом ненадолго преодолеть расстояние и мысленно оказаться рядом с семьей.
