Дорогое удовольствие
Сквер Дружбы. Экскурсовод Илья Пшегорский собрал вокруг человек тридцать и первым делом сообщил, что когда-то здесь шумел Новый рынок, один из трех главных базаров старого Екатеринодара. Торговали продовольствием, дровами, скобяными изделиями и всякой мелочью на каждый день.
Перешли дорогу. Остановились на пересечении Мира и Октябрьской. Илья не стал тянуть. Спросил, кто сегодня раздражает краснодарских пешеходов и водителей больше всех. Я только подумала про самокатчиков, но кто-то меня опередил и произнес это вслух. Экскурсовод обрадовался, будто мы угадали главный вопрос викторины. Оказывается, у современных любителей двухколесного транспорта были предшественники, которые точно так же нервировали екатеринодарцев.
С конца XIX века кубанскую столицу наводнили велосипедисты. Правил почти нет, безопасности нет, управы на лихих ездоков тоже нет. Всадники двухколесных коней — чаще всего молодые, наглые, с усами и уверенностью, что весь город принадлежит именно им (похоже на нынешних самокатчиков, не правда ли?). Эти щеголи летали по тротуарам, не собираясь уступать дорогу пешеходам, и шныряли перед колесами экипажей, пугая лошадей. Пыль, крики, испуганные прохожие. Кто-то отскакивает в сторону, кто-то ругается, кто-то грозит кулаком.
Ездить на таком транспорте в то время обходилось недешево: велосипед стоил около 200 рублей. Городовой получал до 20 руб. в месяц, учитель — около 50-ти. Не каждый мог позволить себе такую игрушку. А если мог, то, само собой, считал себя королем улиц.
И это при том, что 6 июня 1908 года Городская дума издала обязательное постановление о порядке езды на велосипедах по Екатеринодару. Передвижение на двухколесном транспорте разрешалось только лицам, «выдержавшим испытание на умение свободно управлять велосипедом», как писали «Кубанские областные ведомости» 4 июня. Каждый, получивший такое разрешение, обязан был укрепить на велосипеде номерной знак плюс иметь с тем же номером фонарь и звонок. Быстрая езда в черте города запрещалась, а в случае «беспокойства лошадей от едущего на велосипеде последний был обязан остановиться, сойти с велосипеда и, по возможности, удалить его от испуганной лошади».
Нож швейцару не помог
Гид предлагает закрыть глаза и перенестись в конец июня 1906 года. Обеденное время. Жара. По тротуару спешит швейцар Второго общественного собрания Петрунченко. Навстречу люди — обычные прохожие, которым не нравится скорость, которую набрал велосипед лихача. Слово за слово, и начинается драка.
Петрунченко был заядлым велосипедистом, а потому всегда готов к подобным эксцессам. Он достает из кармана складной нож, который берет с собой, садясь на свой транспорт, и обороняется, успев нанести рукояткой ножа несколько ударов в лоб двоим подвернувшимся под руку нападавшим. На шум с базара сбегается толпа торговцев и зевак, сочувствующих зачинщикам драки.
Швейцар бросает велосипед и мчится в первую полицейскую часть, но не добегает всего пару шагов. Его хватают участники «разборок» и начинают мутузить. Городовые выскакивают разнимать драчунов, но остановить их смогли только выстрелы в воздух. Швейцар выжил. Велосипед исчез навсегда. Вот такая цена лихой езды.
После экскурсии я подняла архивные заметки. И знаете что? Тема оказалась гораздо глубже, чем случай на одном перекрестке. Оказалось, одно время велосипедистов в Екатеринодаре сильно недолюбливали. Они гоняли стремглав по тротуарам, по аллеям Городского сада, сбивали с ног пешеходов — им было все равно на общественный порядок. Еще в 1898 году полицмейстер запретил им ездить по тротуарам и выдворил их на мостовые. Но и там не легче: неровная дорога, грузовой транспорт, экипажи. Один велосипедист в чине генерал-майора попал под внезапно выехавший из-за угла экипаж и пожаловался на полицмейстера аж в Городскую думу. Пресса тогда встала на сторону пешеходов, вопрошая, почему это велосипедисты должны давить публику на тротуаре, а не ездить по мостовой, как принято.
Полицейских на всех не хватало
В то время полицейских отрядов было немного — всего 113 городовых на 70 тыс. жителей. Им вменялось следить, чтобы маляры не гуляли в краске, чтобы лавочники не вешали белье (скатерти и полотенца) на центральных улицах, собирать пьяных, проверять пекарни на чистоту. И, как бы между делом, ловить грабителей и даже убийц. Кажется, невозможная нагрузка. А ведь тогда еще не существовало ни радио, ни телефонов, ни машин — только ноги, свисток, шашка и бумаги.
А еще на полицию возложили надзор за девушками низкой социальной ответственности. Ремесло проститутки в Российской империи было разрешено. Власть рассуждала прагматично: если зло не победить, его надо загнать в рамки закона. Дома терпимости одобряли, но строго на окраине, в сторону реки Кубани или железной дороги. Делились они на три разряда. В заведении высшего разряда ночь стоила 5 рублей.
Надзор осуществлялся серьезный. В 1906 году полицмейстер докладывал наказному атаману, что стол для осмотра проституток пришел в полную негодность. Экскурсовод заметил, что девушкам еще повезло, так как осматривали их хотя бы в тепле.
Легальных работниц насчитывалось немного. Едва темнело, их товарки по ремеслу, но без «лицензии», заполняли Красную, пивные и кофейни. Полиция, понятно, с ними не справлялась.
Первые сыщики
Преступность растет. В 1908 году Николай II подписывает указ о создании сыскных отделений. Это службы, которые занимаются конкретно уголовщиной: кражами, убийствами, грабежами. До этого такие органы в России были наперечет.
Екатеринодарское отделение возглавляет сыщик, которого привозит с собой наказной атаман Михаил Бабыч, — Ювеналий Гапонов. Штат из восьми человек располагается в 7-комнатном особняке на нынешней ул. Октябрьской, 83. Городская управа арендует его за 1200 рублей. Восемь человек против всей преступности Екатеринодара. Звучит почти как сюжет приключенческого романа.
Первые результаты великолепны, но нравятся не всем. Сыщики раскрывают громкие дела, а похвала достается не полицмейстеру, а его подчиненным, то есть сыщикам. Первого начальника снимают через полгода, хотя он успевает выйти на след банды факельщиков, которые нападают верхом, с факелами, в белых масках с прорезями для глаз, действуя на окраинах, в станицах и даже на городском кладбище. Банда на протяжении нескольких лет грабит округу.
Новым начальником становится уроженец Новгородской земли Александр Пришельцев, человек интереснейшей судьбы. Он рано женится, рано вдовеет и остается с тремя маленькими детьми. Чтобы прокормить их, едет на Кубань. Служит на Тамани, потом на хуторе Романовском, нынешнем Кропоткин. Там на станциях орудует банда степных дьяволов. Душители спаивают и убивают сезонных рабочих, которые возвращаются домой с заработком. За сезон набирается 50-70 жертв.
Пришельцев много лет борется с преступностью и понемногу описывает свои дела, благодаря чему мы и знаем подробности некоторых расследований. Но о них расскажем уже в следующей части нашего путешествия.
Продолжение следует.
