Формировалась непосредственно при участии руководства края
Продолжение. Предыдущий очерк читайте здесь.
Ее командиром назначили героя Гражданской войны, бывшего комбрига 1-й Конной армии генерал-майора кавалера двух орденов Красного Знамени РСФСР В.И. Книгу. В довоенный период комбриг Книга был награжден третьим орденом Красного Знамени за №57.
Начальником штаба дивизии был подполковник Владимир Михайлович Рождественский.
В состав дивизии вошли 190-й Славянский, 193-й Белореченский и 195-й Тимашевский кавалерийские полки. В связи с тем, что дивизия формировалась в столице Кубани, она получила наименование Кубанская. Причем название «72-я отдельная Кубанская кавалерийская дивизия» было официальным и использовалось на бланках дивизии.
По сравнению с другими кавалерийскими частями, дивизия была лучше обмундирована и вооружена. Причем обмундирование было частично обычным армейским, частично кубанского казачьего войска. Формировалась непосредственно при участии руководства Краснодарского края. Так, комдив В.И. Книга писал в крайком ВКП(б):
«72-я кавдивизия сформирована на территории Краснодарского края при помощи партийных и советских организаций, получила от местных организаций ряд боевого технического, хозяйственного имущества. Комитетом обороны края в формировании дивизии была оказана большая помощь. На последнем этапе формирования Кубанской кавдивизии необходимо в ближайшее время иметь военное имущество… При условии отпуска вами вышеперечисленных предметов дивизия будет обеспечена крайне необходимым вооружением для боя. Надеюсь, комитет обороны учтет важность скорейшего вооружения Кубанской кавалерийской дивизии».
Все истребованное генералом Книгой дивизия получила в первоочередном порядке.
Три полка отличались башлыками
По сведениям начальника штаба дивизии, на май 1942 г. боевой состав подразделения насчитывал 4684 человека, в их числе 418 командиров. В дивизии было 72 автомашины, 19 бронеавтомобилей, 8 мотоциклов, двенадцать 76-мм и восемнадцать 45-мм орудий, 68 минометов и другая техника и вооружение, в разы больше, чем в ушедших на фронт летом 1941 года.
В дивизии служили многие краснодарцы и кубанцы. Из Краснодарского крайвоенкомата в дивизию направили краснодарцев: капитана запаса Карпа Герасимовича Кроша, его назначили начальником штаба 190-го кавполка; младшего лейтенанта запаса Григория Петровича Пархоменко, назначенного командиром сабельного взвода 193-го кавполка; Ивана Ивановича Строгого, владеющего иностранным языком, он был назначен инструктором в управление дивизии, и многих других.
Младший командный и рядовой состав комплектовался, в основном, из числа военнообязанных запаса Кубани. Кроме интенсивной учебы бойцы дивизии находили время для отдыха. 30 ноября 1941 г. в Краснодаре прошел смотр художественной самодеятельности частей дивизии, который «показал неисчерпаемую силу творчества, хранящегося у бойцов, командиров и политработников». Особо были отмечены красноармейский хор полуэскадрона 190-го кавполка в количестве 35 человек под управлением старшего лейтенанта Печасова, пять солистов 193-го полка и общий хор кавалеристов 195-го полка под управлением командира полка майора Зачиняева.
По воспоминаниям Таисии Ивановны Красовской, отец которой, уроженец станицы Федоровской, был направлен в формирующуюся дивизию, части дивизии располагались в Краснодаре в районе 2-й инфекционной больницы в сторону улицы Садовой. Тренировались конники на пустыре, который тянулся от улицы Ново-Кузнечной до Первомайской рощи. Красовская писала: «В дивизии было три полка, которые различались по башлыкам (серые, синие, красные). У отца был серый башлык. Шинель серая, гимнастерка солдатская, брюки синие галифе, сапоги, пилотка обыкновенные. В январе 1942 г. дивизия уезжала на фронт. На лошадях везли все: сено, противогазы, личные вещи. Путь движения проходил по трассе Энем-Крымск-Варениковская и Тамань».
Противнику только к концу дня удалось найти бреши в обороне дивизии
16 декабря 1941 г. подразделение вошло в состав действующей армии. До 25 января 1942 г. оно находилось в резерве командующего Крымским фронтом генерал-лейтенанта Д.Т. Козлова в Краснодаре, затем на Тамани. С 9 мая, начала немецкого наступления, дивизия вошла в состав 44-й армии под командованием краснодарца генерал-лейтенанта С.И. Черняка. Она участвовала в обороне Турецкого вала, прикрывала отступление наших войск, сдерживая врага, рвущегося к Керчи.
После начала наступления противника советскому командованию не удалось ликвидировать прорыв фронта, его глубина возросла до 30 км. Командование фронтом приняло решение отвести войска на Ак-Монайские позиции. Задержать противника планировалось силами 12-й и 143-й стрелковых бригад и 72-й кавдивизии. Как было записано в оперативной сводке Крымского фронта, 404-я стрелковая дивизия, «не проявив должной стойкости, начала самовольный отход с занимаемых позиций. Для противника открылся путь на восток. В этот момент хорошо показала себя 72-я кавалерийская дивизия генерала В.И. Книги. Спешенные конники, обороняясь в полосе 11 километров на необорудованной в инженерном отношении местности, мужественно дрались с врагом, которому лишь к исходу дня удалось пробить бреши в обороне дивизии. Но с помощью 12-й и 143-й стрелковых бригад, направленных сюда Козловым (командующий фронтом. — Авт.) из своего резерва, наступление врага удалось приостановить».
Марш под бомбежкой
Интересные данные о боях приводятся в Докладе о боевых действиях дивизии. С 16 апреля 1942 г. она выполняла задачу по обороне 2-й противодесантной зоны обороны. В 20.00 8 мая дивизия получила приказ занять оборону в районе Узук-Аяк-Русский и не допустить прорыва противника. Одновременно была поставлена задача организовать сбор отступающих частей 404-й и 157-й стрелковых дивизий. Части дивизии к 5.00 9 мая заняли намеченные рубежи обороны. С 8.00 через оборону дивизии стали проходить отступающие части 404-й стрелковой и 63-й горно-стрелковой дивизий. В 9.00 конники вступили в бой с наступающими немецкими частями.
В течение 9 мая 1942 г. полки дивизии держали оборону на 15-тикилометровом рубеже от Черного моря до Красного Шара, отражая удары 44-й пехотной дивизии немцев при поддержке 40 танков. К исходу дня казаки дивизии без поддержки отступивших пехотных частей были вынуждены отступить под напором превосходящих сил противника.
В течение трех дней части дивизии вели упорные оборонительные бои, нередко переходящие в контратаки. В связи с прорывом немецких частей через Турецкий вал в 18.00 11 мая дивизия получила приказ командующего 44-й армии выйти из боя и занять оборону на рубеже Орта-Эли. Марш был проведен в дневное время под бомбежкой.
Позиции на Турецком валу с 9 мая занимала фактически одна 156-я стрелковая дивизия, позднее сюда стали прибывать курсы младших лейтенантов, курсанты Краснодарской, Армавирской и Ярославской летных школ, разрозненные части отступавшей 44-й армии и другие подразделения.
Наша оборона рухнула
72-я кавдивизия должна была усилить южный сектор обороны Турецкого вала. В оперативном отношении она была подчинена командиру 156-й стрелковой. В течение двух суток кавалеристы вели успешные бои с двумя полками пехоты противника, наступающих при поддержке танков. Однако 13 мая немецкие танки и мотопехота прорвались на участке обороны 143-й стрелковой бригады. Казаки были вынуждены отступить.
Генерал Книга так рассказывал об этих боях:
«В связи с прорывом частей противника в районе Турецкого вала и выходом в направлении Ивановка, Андреевка от командира 156 сд. полковника Алиева получил в 10.40 14.05.42 г. приказ отходить в направлении Чурбаши с дальнейшим поворотом на Керчь. Части дивизии до 13-14.00 14.05.42 г. продолжали вести оборонительные бои и с этого времени начали отход с боями в направлении Чурбаши-Керчь, продолжая сдерживать наступающие части противника».
Около 14.00 часов 14 мая группа танков и автоматчиков противника атаковала район обороны 417-го полка 156-й стрелковой дивизии, который в этот момент окапывался юго-западнее села Чурбаши. В районе Александровки погибли начальник штаба дивизии полковник В.Ф. Архипов и батальонный комиссар штаба Кричевский, командир дивизии полковник А.М. Алиев пропал без вести.
Оборона рухнула. Во второй половине дня 14 мая танки и автоматчики противника прорвались к горе Митридат, которая возвышалась над Керчью, а также захватили Солдатскую Слободу (ныне район Керчи), бочарный завод и вышли к берегу Керченского пролива, отрезав наши части в районе Камыш-Буруна. Однако уцелевшие подразделения 156-й стрелковой дивизии совместно с казаками 72-й кавдивизии и 276-м стрелковым полком НКВД перешли в атаку и выбили фашистов из Слободы и вершины Митридата.
Вечером 13 мая Главнокомандующий Северо-Кавказского направления маршал С.М. Буденный, посетивший Керчь вместе со своим заместителем по военно-морским делам адмиралом И.С. Исаковым, ознакомившись на месте с положением дел на фронте, принял решение об эвакуации частей Крымского фронта на Тамань. Однако этот приказ был позднее отменен Ставкой. Бои продолжались.
Цвет кубанского казачества
Генерал Книга писал: «К 18.00 14.05.42 г. части дивизии заняли оборону: группа под командованием моего заместителя подполковника Миллерова в районе крепости Керчь (военно-морская база). 193-й кп. без 4-го эскадрона, один эскадрон 190 кп. в районе западная окраина г. Керчь, выс.108.4, 101.3.
Группа подполковника Миллерова удерживала оборону крепости Керчь с 18.00 14.5.42 г. до 2.00 16.5.42 г. и несколько раз переходила в контратаки. Дальнейшая оборона крепости группой Миллерова была невозможна, так как комендант крепости получил приказ на взрыв артиллерийских складов военно-морской базы. Взрыв был произведен в 2.30 16.5.42 г. К этому времени по приказу моего заместителя 195, 190 и 4-й эскадрон 193 кп. были сняты с обороны и сосредоточены в районе переправы. Все огневые средства и часть живой силы были выброшены на высоты в районе переправы, с задачей прикрыть таковую. Переправа группы подполковника Миллерова на Таманский полуостров началась в 2.00 16.05.42г. и продолжилась до 16.00 18.5.42г.».
Старая крепость в районе Ак-Бурну, в которой располагались части Керченской военно-морской базы, сыграла огромную роль в обороне Керчи. В крепости имелись крупнокалиберные орудия, оставленные самими же немцами при отступлении в декабре 1941 г. Кроме того, на территории крепости было много хороших подземных укрытий, складов боеприпасов и другого военного имущества. Руководство над частями в крепости взял на себя комиссар базы полковой комиссар В.А. Мартынов. Он установил взаимодействие с отступившими сюда частями армии, в том числе кавалеристами 72-й кавдивизии под командованием Миллерова. Комиссар базы В.А. Мартынов давал ему высокую оценку. Он писал: «…Худощавый, с отличной строевой выправкой, Миллеров не расставался со своей кавказской шашкой. Он не тратил время на лишние рассуждения и расспросы и того же требовал от подчиненных. Подполковник рассказал мне, что 72-я кавалерийская дивизия — это цвет кубанского казачества, что формировалась она в большинстве из добровольцев и что в ее рядах находятся сыновья героев Гражданской войны — два сына Пархоменко и сын Кочубея. Да я и сам видел: дивизия боевая, сплоченная, ее конники — лихие, обстрелянные ребята».
Имея приказ об эвакуации, В.А. Мартынов к исходу 15 мая дал указание оставить крепость ночью 16 мая. Предполагалось эвакуировать около 700 моряков частей базы, 900 кавалеристов 72-й кавдивизии и около 100 бойцов других частей. Около 3.00 по приказу В.А. Мартынова были взорваны склады с боеприпасами. Разразившийся вслед за взрывом пожар отгородил эвакуирующиеся части от противника.
Однако вместо запланированного на эвакуацию количества людей подошли тысячи военнослужащих и гражданских лиц, находящихся в каменоломнях и не участвующих в боевых действиях. Транспортных средств не хватало. Для прикрытия переправы в крепости пришлось оставить отряд под командованием начальника политотдела базы Ф.В. Монастырского.
В коней стрелять отказались
Кубанские казаки сражались в крепости в пешем строю, коней старались по возможности укрывать от бомбежек и обстрелов. Когда поступил приказ об эвакуации гарнизона крепости, возможностей для эвакуации лошадей не было. От командования поступил приказ — уничтожить оставшихся коней. Начальник политотдела базы батальонный комиссар Ф.В. Монастырский вспоминал:
«Настал час, когда кавалеристам приказали уничтожить коней, эвакуировать их не было возможности, а оставлять врагу нельзя. Люди нахмурились. Это были преимущественно кубанцы, природные конники. Стрелять в коней они отказались наотрез. В эту минуту я видел у них на глазах слезы. Без коней, тяжелым шагом поднимались конники на палубы уходивших кораблей. Отряд автоматчиков получил приказ пристрелить лошадей, сиротливо бродивших по изрытому воронками двору крепости…».
Остальные части дивизии, 193-й кавалерийский полк без 4-го эскадрона и 1-й эскадрон 190-го кавалерийского полка, под командованием комдива Книги к 17 часам 14 мая вышли на западную окраину города Керчь и вели оборонительные бои, выполняя приказ командующего 44-й армией. Связь с группой подполковника Миллерова с 18.00 14.05.42 г. была прервана в связи с захватом противником высот 101.3, 108.4 и западной окраины Керчи.
Подразделения дивизии, находившиеся в районе Керчи под командованием генерал-майора В.И. Книги в течение четырех суток продолжали вести оборонительные бои в районах: Аджим-Ушкай, Баксы, Маяк, Каменоломни, завод Войкова и Опасная, сковывая наступающие части противника и нанося ему большой урон в живой силе и технике.
16 мая 1942 г. около 16.00 на своем командном пункте генерал В.И. Книга получил контузию и большой ожог тела из-за упавшего вблизи немецкого самолета, сбитого нашей артиллерией. Его эвакуировали в Тамань.
В командование дивизией, то есть ее частью, вступил полковой комиссар Дроздов. Ее подразделения участвовали в последних боях в Керчи, а затем были организованно эвакуированы на Тамань.
Начиная с 18 мая, эвакуация в светлое время суток проходила под постоянным огнем как артиллерийско-минометным, так и стрелковым. Последних защитников Керчи во главе с полковником Меньшиковым вывезели из района Еникале в ночь на 20 мая 1942 г. Эвакуируемые части несли значительные потери при переправе через Керченский пролив.
Не поддались панике
Командование дивизии небезосновательно отмечало, что части 72-й отдельной Кубанской кавалерийской дивизии показали высокую стойкость и, переходя организованно, в полном порядке от рубежа к рубежу, сохранили свою боеспособность вплоть до переправы в район Тамани и косы Чушка.
В условиях хаотичного, панического отступления многих частей фронта генерал Книга отмечал, что «характерной особенностью всего личного состава дивизии явилось то, что красноармейский состав держался возле своих командиров, а командно-политический состав был при своих частях и подразделениях… Все части дивизии из боев вышли со своими знаменами, за исключением 195-го кавполка — оно утонуло вместе с баркасом от прямого попадания авиабомбы».
Потери дивизии за десять дней непрерывных боев составили более 50%. Так, после переправы на Тамань личный состав дивизии насчитывал лишь 2146 человек. Вместе с тем, как видно из боевых документов, полки в течение десяти дней не выходили из боев, подвергаясь атакам противника как на земле, так и с воздуха. Кубанские казаки не поддались всеобщей панике, царившей в те дни в частях и соединениях Крымского фронта, они сдерживали врага до полной эвакуации советских частей с территории Керченского полуострова и, в сравнении с другими соединениями, понесли не столь значительные потери.
24 июня 1942 г. дивизию исключили из состава действующей армии, ее личный состав направили на формирование 40-й отдельной мотострелковой бригады полковника Н.Ф. Цепляева, которая в феврале 1943 г. освободит Краснодар.
В 1990-е годы в некоторых изданиях, в частности публикациях одного из основателей «Мемориала» Льва Разгона, стали распространяться досужие домыслы в отношении 72-й кавдивизии. Например, говорилось о том, что она была брошена по приказу своего командира на танки чуть ли не в кавалерийском строю и была полностью разгромлена, а ее командир генерал-майор В.И. Книга, бросив остатки дивизии, бежал на Тамань. Как видно из приведенного выше, эти утверждения не имеют никаких оснований. 72-я отдельная Кубанская кавдивизия с честью выполнила свой воинский долг, вписав еще одну героическую страницу в летопись ратной славы кубанского казачества.
